ЧТО ЕЩЕ СПРАШИВАТЬ? ГЛАВНОЕ

Сталин. Хорошо было бы, если бы английские и американские власти согласились распространить соглашение с правительством Реннера и на свои зоны. Это не будет означать признания правительства Реннера или восстановления дипломатических отношений, но поставит правительство Реннера в такое же положение, в каком находится правительство Финляндии. Его компетенция была бы распространена и на эти зоны, и это облегчило бы разрешение вопроса.
Рузвельт разъясняет, что речь сейчас идет не о созыве Ассамблеи, а о созыве конференции для учреждения международной организации безопасности. Первая Ассамблея будет созвана, вероятно, лишь через 3–6 месяцев.
– Подписан приказ о ликвидации гетто.
Черчилль заявляет, что он стремится лишь к тому, чтобы, вернувшись в Англию, провести через парламент вопрос о восточной границе Польши. Черчилль считает это возможным, если сами поляки между собой смогут решить вопрос о правительстве. Он, Черчилль, не особенно высокого мнения о поляках.
Сталин. Это одно и то же.
В спальне графини Магды фон Далау, на стене напротив кровати, находилось огромное зеркало: высотой – в человеческий рост, шириной – в длину кровати.
Черчилль. Благодарю вас.
Должно быть, они считали свое убежище надежным, а может быть просто не верили, что солдаты рискнут обыскивать развалины, или просто очень устали и слишком сильно хотели спать…
Сталин. Если вам не надоело обсуждать этот вопрос, я готов выступить еще раз. Я тоже исхожу из того решения Крымской конференции, которое сейчас цитировал президент. Из точного смысла этого решения вытекает, что после того, как образовалось правительство национального единства в Польше, мы должны были получить мнение нового польского правительства по вопросу о западной границе Польши. Польское правительство свое мнение сообщило. Теперь у нас две возможности: либо утвердить мнение польского правительства о западной границе Польши, либо, если мы не согласны с польскими предложениями, мы должны заслушать польских представителей и только после этого решить вопрос.
– Нет, Курт, я… – пролепетала Гели, но Курт перебил ее.
Гарри удивленно посмотрел на Джеймса.
– Неужели и мои два глаза понадобились Нуавэ?[20 - Нуавэ – девятиокая. Так назвали ее потому, что она сконструировала необыкновенно чувствительный телескоп, снабженный девятью линзами. Благодаря различным комбинациям линз, телескоп приобрел функции и рефрактора и рефлектора. (К.)[38 - Телескоп Нуавэ – прообраз телескопа системы Максутова, сочетающего в себе положительные стороны как рефлектора, так и рефрактора.]]
Что еще спрашивать? Главное – это.
– На время я одел шапку-невидимку, – отшутился Камарели.
Первое, что он увидел, когда спрыгнул с подножки на землю – была луна. Большая, белая, круглая. Сладко пахло травой и цветами, оглушающе звенели цикады… Как в сказке или во сне.
Трумэн. Кажется, мы исчерпали все разногласия по репарационному вопросу?
Трумэн. Я также согласен.
– Я говорю вам, Гарри, мы должны все сделать сами! Вы – как хозяин замка, я – как возлюбленный… Пусть и неверный возлюбленный бедняжки Лизе-Лотты.
Сталин. Это будет Совет, подготавливающий вопросы будущей международной мирной конференции?
– Пап, у вас тут все в порядке? – спросил он, с подозрением глядя на Джонни. – Помощь не нужна?
Первое, что он увидел, когда спрыгнул с подножки на землю – была луна. Большая, белая, круглая. Сладко пахло травой и цветами, оглушающе звенели цикады… Как в сказке или во сне.
Они замерли в молчании, окостенев от ненависти.
– Разумеется, поедет. И я только что объяснил вам, почему, – ответил Гисслер.
Лорд Джеймс и леди Констанс сидели за чайным столиком. Лорд читал газету, изредка отпивая из чашки уже остывший и невкусный чай. Леди свой чай давно выпила и теперь сосредоточенно распутывала колтун на ухе одного из своих спаниелей.
И что она может сделать, чтобы защитить его? Сорвать эксперимент? Но как? Теперь уже от нее ничего не зависит. Сама же, дура, приложила столько усилий, чтобы добиться разрешения на экспедицию! Если Хаусхоффер и Гиммлер подписали приказ – назад дороги нет. Отказаться – пойти под трибунал… Но как ей удержать Курта? Как спасти?
Но тут же гневно завопил:
Как и вампиров…
от США – Данн, Мэтьюз, Коэн
И Лизе-Лотта, как всегда, проявила твердость: Михель поедет с ней.
– Читал… Но какое отношение это имеет ко мне?
"Нет, нет, – Димка на несколько секунд закрыл глаза, – Мне только так кажется. Это из-за лунного света…"
Но все обошлось.
Камарели отдался воспоминаниям. Ему никто не мешал.
– Мысль, сбившаяся с верного пути, долго бродит по закоулкам, пока не выберется на дорогу, – задумчиво проговорил Камарели.
Мы рассмотрели и определили военные планы трех союзных держав в целях окончательного разгрома общего врага. Военные штабы трех союзных наций в продолжение всей Конференции ежедневно встречались на совещаниях. Эти совещания были в высшей степени удовлетворительны со всех точек зрения и привели к более тесной координации военных усилий трех союзников, чем это было когда-либо раньше. Был произведен взаимный обмен самой полной информацией. Были полностью согласованы и детально спланированы сроки, размеры и координация новых и еще более мощных ударов, которые будут нанесены в сердце Германии нашими армиями и военно-воздушными силами с востока, запада, севера и юга.
– Думаю, что тебе, святой отец, никогда не придется быть в часовых, – заметил он.
Димка посветил фонариком вперед… посветил влево – и там фонарик снова наткнулся на кирпичную кладку.
Камарели терялся в догадках, не в силах понять, почему Геда оттягивает минуту желанного свидания. "Безусловно, что-то произошло, Геда просто не может повидаться со мной", – убеждал себя Камарели. – "Может, она в отъезде? Нет, тогда бы она предупредила его. Хоть бы Каро появился – только он может рассеять сомнения". И вдруг кольнула сердце ужасная мысль:
Аарон целые дни пропадал в больнице. Возвращался измученный и молчаливый. У него совсем не было лекарств. Люди умирали десятками. Он ничем не мог облегчить их страдания! Он, врач! А возвращаясь – он видел страдания своей семьи.
2) О районе Кенигсберга.
тываемые в специальных науках, в частности на собственно научные констатации повторения и неповторимости реальных пространственных ситуаций, физических событий.
Гели взвыла и отшатнулась от Лизе-Лотты.
Никто из последних оставшихся в живых солдат 36 пехотной дивизии так, наверное, и не понял, что же произошло, ко многим из них смерть пришла очень быстро. Димка тоже не понимал, откуда вдруг на поле посыпались бомбы – не было в небе ни единого самолета, он бегал среди рвущихся снарядов, потом споткнулся, упал в горячую воронку и так лежал до тех самых пор, пока вдруг не наступила тишина. Он лежал и смотрел в небо, ждал, когда за ним придут и – дождался.
14 апреля зайду к нему.
– Фрау Шарлотта!
Сталин. Можно ли понять г-на Черчилля так, что данная конференция не правомочна 'рассмотреть этот вопрос?
Манифест вызвал горькие улыбки на лицах скептиков. Если оправдается «предсказание» Камарели – честь ему и хвала. А если?.. Камарели нечего терять. Кто сможет разоблачить его после гибели Земли, когда не будет уже ни обвиняемого, ни обвинителей?..
– Знаю.
(Далее английская делегация доложила, что ввиду того, что американская делегация внесла изменение в редакцию пункта 3 проекта об учреждении Совета министров иностранных дел, министры согласились передать этот пункт в редакционную комиссию.
– Мы беззащитны перед этими тварями! – рычал он, мечась по казарме, – И никто не защитит нас от них, кроме нас самих! Плевал я на приказы, пора покончить с упырями, пока они не покончили с нами! Надо найти их гробы и поотрубать, к черту, всем головы! Кто со мной?
Сталин говорит, что у него есть несколько вопросов. Он хотел бы знать, какова длина фронта, на котором предполагается осуществить прорыв.
Черчилль. Это – величайшая концентрация мировых сил, которая когда-либо была в истории человечества. В наших руках решение вопроса о сокращении сроков войны, о завоевании победы, о будущей судьбе человечества. Я молюсь за то, чтобы мы были достойны замечательной возможности, данной нам богом, – возможности служить человечеству.
Неужели сознание его вновь охвачено мечтой, воплотившейся в реальность благодаря величайшему техническому изобретению?
Трумэн. Следующий вопрос – о перемещении немецкого населения из Польши и Чехословакии.
Он жил в соседнем с Димкой доме, и работал в церкви священником.
– Он бросил тебя.
После горячей дискуссии конференция избрала делегацию, которой было поручено подробно проинформировать Камарели и попытаться договориться с Каро.
Имеются три вопроса, которые необходимо детально изучить.
Димка уже не мог строить предположения по поводу того, что будет, когда он, наконец, окажется там, куда его везут. У него не хватало фантазии, и знания жутких историй, какие блуждали среди узников Бухенвальда тоже оказалось недостаточно… Никто и никогда не рассказывал, чтобы его возили в отдельном купе, а потом в легковом автомобиле – одного единственного! Как короля! Нет, конечно, не может быть, чтобы Димка один такой, кто удостоился подобной чести… Просто другие – те, кто попадал в такие же обстоятельства, – уже не могли никому ничего рассказать. Только и всего.
Женщина была повернута к ним боком, благодаря чему они могли во всех подробностях рассмотреть ее левое ухо. В результате какого-то странного заболевания оно разрослось, словно громадная губка, высовываясь из редких седых волос. Оно было пронзительно-розового цвета и причудливо контрастировало с бледным лицом. Женщина медленно повернула голову и уставилась на них осоловевшими глазами. Тут же, не изменив выражения лица, она принялась глухо рыдать. При этом Комплейн заметил, что ее другое ухо совершенно нормально.
– Ничего не понимаю! Жидкость до краев заполняет пузырек, почему же она не льется?
… Экономка отца готовила потрясающе вкусно, должно быть намеренно старалась угодить Вильфреду, добиться от него расположения и благожелательности к своей особе.
Великая мудрость и великое благо в том, что человек – обыкновенный человек – не может предвидеть своего будущего.
– О, да ты без звезды… Сбежать захотела, да? А ты знаешь, какое за это полагается наказание? За побег – расстрел. За то, что вышла без звезды… Тоже расстрел.
Камарели терялся в догадках, не в силах понять, почему Геда оттягивает минуту желанного свидания. "Безусловно, что-то произошло, Геда просто не может повидаться со мной", – убеждал себя Камарели. – "Может, она в отъезде? Нет, тогда бы она предупредила его. Хоть бы Каро появился – только он может рассеять сомнения". И вдруг кольнула сердце ужасная мысль:
– Я не хочу идти к коменданту. Я не хочу возвращаться к деду. Я не хочу жить без тебя, – пролепетала Лизе-Лотта, послушно поднимаясь с постели.
– А я думаю, что помогло… Ты знаешь…
Наверное, не хотела ничего знать. Не хотела понапрасну расстраиваться, потому что и в самом деле ничего не могла изменить. Не могла – и не хотела.
Сталин. Хорошо, возражений нет.
– Не торопитесь, закипит, – сказал Камарели.
Черчилль предлагает внести соответствующий пункт в коммюнике. В данной связи Черчилль спрашивает, имеется ли согласие на то, чтобы предложить Тито вышеупомянутые поправки впоследствии.
Но Магда – настоящая злая мачеха, как у Белоснежки, Золушки, Элизы… Даже еще злее! И, возможно, она сама влюблена в Курта. Очень даже похоже – иначе почему она так ненавидит Гели? Все сделала, чтобы испортить ей жизнь! Даже вышла замуж за Хельмута. Чтобы подобраться поближе и действовать наверняка.
Магда ободряюще улыбнулась Курту. Но тот все с тем же хмурым выражением на лице отодвинулся в темноту. Словно и не рад, что свершилось наконец то, чего они так долго добивались: разрешение получено и подписано! У Магды мелькнуло предположение, что, возможно, Курт боится Хаусхоффера: боится, что генерал потребует от него «особой благодарности» за помощь и поддержку, оказанную проекту его дядюшки. И решила при случае разубедить Курта. Не так глуп Хаусхоффер, чтобы рискнуть всем, чего он добился, ради ласк красивого мальчишки. Пусть даже очень красивого.
Черчилль. И чтобы остальная часть подлодок была одинаково разделена между нами для научных и технических целей, потому что они представляют значительный интерес. Дважды мы почти стояли на краю гибели от действий вражеских подлодок. Я соглашаюсь поэтому, чтобы мы потопили большую часть подлодок и разделили остаток между тремя державами. Я прошу у генералиссимуса и президента извинения, но мы находимся в этом отношении в особом положении. От этих подлодок весьма пострадала наша военная мощь. Соглашаясь с, этим принципом, я ставлю только условием, чтобы вопрос о том, какое число подлодок должно быть потоплено и какое число должно быть разделено, был разрешен в конце конференции.
Доктор Гисслер – с живым интересом.
Эта концепция – современная форма высказанной еще в античной философии идеи: «движения нет, есть только результат движения» (подобные исторические сближения демонстрируют необратимость познания: возвращение к прошлому происходит на несравненно более высоком уровне приближения к действительности). В 1949—1950 годах Я. И. Френкель высказал мысль о том, что движение частицы происходит как серия регенераций: данная частица превращается в частицу иного типа, которая в свою очередь превращается в частицу исходного типа. В конце 50-х годов была сделана попытка связать идею регенерации с идеей дискретного пространства-времени; существуют неделимые далее пространственные расстояния и временные интервалы; регенерация, передвигающая частицу в следующую пространственно-временную клетку, реализуется на расстоянии р порядка 10^-15 см, через т порядка 10^-25 сек., что дает скорость результирующего ультрамикроскопического перемещения, равную скорости света[12 - См.: Кузнецов Б. Г. Этюды об Эйнштейне. М., 1970, с. 192—216.]. Если эти регенерации-сдвиги происходят с– одной и той же вероятностью пространственных направлений, то после большого числа сдвигов частица останется вблизи того же места, ее макроскопическая скорость окажется равной нулю. Если же в пространстве существует асимметрия вероятностей, макроскопическая скорость будет различной, но не сможет превысить ультрамикроскопическую скорость – скорость света. Асимметрию можно связать с силовым полем, а противостоящую ей симметрию – с массой и объяснить последнюю воздействием Метагалактики.
– И то верно, – Гарри сбросил на пол рюкзак и со стоном разогнулся: спину ломило немилосердно.
– Войдите!
(Сталин и Черчилль соглашаются с предложениями Трумэна).
А потом был новый взрыв – и Гарри ударило в голову чем-то острым, и голова взорвалась вместе со всем окружающим миром.
Сталин. Пожалуйста.
И почему-то – ужас на лице старого доктора Гисслера… Такой смертный ужас, словно он увидел привидение. Ужас, сменившийся злостью.
– Устроим салют и пожар, – кровожадно заявил Джеймс. – Зажарим их!
Блондинка прервала трапезу. В свете фонаря сверкнули длинные, острые клыки. Губы ее были в крови, кровь стекала по подбородку и капала на платье. Она облизнулась, пристально посмотрела в глаза Гарри, словно пытаясь заворожить его взглядом… И вдруг ее фосфорицирующие глаза округлились, словно от удивления.
– Ах, Боже мой! Я забываю, что вы до сих пор в них не верите, несмотря на дневник вашего предка и всю ужасную историю вашей семьи!
…Удивительно! Невообразимо!
Такой характер приобретает развитие в современной физике представлений об отражении неисчерпаемости мира в локальных здесь-теперь. Ограничимся для примера одной из концепций дискретного пространства-времени – схемой трансмутаций в минимальных пространственно-временных областях, где ход вещей может быть объяснен воздействием конечной Метагалактики.
Трумэн. Завтра заседание в пять часов.
Сталин. Еще один вопрос. Правильно ли я понял, что кроме операций по овладению Римом намечается провести еще одну операцию в районе Адриатического моря, а также операцию в южной части Франции.
Но классическая наука создала некоторые более общие концепции, которые перешли в науку XX века и этим лишний раз продемонстрировали необратимость научного прогресса. К числу таких концепций принадлежали логически и исторически связанные друг с другом понятие истинной бесконечности и весьма общее, характерное для XIX века представление о переходе одних специфических законов в другие. Принадлежащая XX веку концепция бесконечного и конечного явилась в некоторой мере обобщением этих понятий и представлений.
– Если честно, синьорина Бочелли, то мне и думать не хочется о том, кто был самый первый Хозяин… Так что с немцами?