ТОГО, ЧТО

Сталин. Но в предложении так и сказано: «такие, как… и др.». Это не ограничивает количество, но создает ясность.
На следующий день Камарели отправил телеграмму директору Пулковской обсерватории:
– Но кто может это сделать?
12 апреля 1931 года.
Работа эта началась с того, что в замок привезли двух маленьких польских девочек, которых заперли в спешно приведенном в жилое состояние подвальчике, а потом – отобрали нескольких солдат, среди которых оказался и Вильфред, и приказали им извлечь из тщательно замурованного склепа три гроба…
Бирнс. Есть активы Германии, которые находятся в других странах. Как понимать в этом смысле советское предложение?
Иден. Я хочу уточнить, какие требования мы должны будем предъявить Турции в Каире. Я понимаю, что мы должны требовать от турок вступления в войну против Германии.
Как это влияет на наш «мир, где пять материков»? Он очень зависит от не повторяющих этот мир электронов. И не меньше – от протонов, нейтронов, мезонов… имя же им – легион. От успехов в упорядочении это-, го легиона. Но не от классического упорядочения, а от такого, которое находит новые и новые каноны и нормы «порядка». Сейчас основные пути, на которых открывают новые свойства элементарных частиц, – это исследование космических лучей, в том числе внеземные наблюдения, и изучение поведения частиц в ускорителях. Эти пути ведут не только к увеличению числа известных элементарных частиц (что подчас смущает душу физика), но и к надеждам на установление единой теории, которая объяснит их число и многообразие.
Женщина, не мигая, смотрела ему в глаза. Взгляд этот лишал его способности двигаться, думать, проникал в душу.
4. Кроме того, СССР получает в счет репараций:
Доктора Гисслера Магда осуждала меньше всего. Понятно ведь: хоть и преступница, а все-таки родная внучка, да и мальчишка – наполовину тоже родной… Старик не мог отказать им в убежище. А они воспользовались его слабостью. Нагло, подло, преступно воспользовались! Лизе-Лотта не могла не понимать, какой угрозе она подвергает не только жизнь деда, но и нечто неизмеримо более важное – дело, которому он посвятил жизнь, его научные исследования. Но ей было все равно. Избалованная мерзавка.
Уве говорил громко, очень надеясь на то, что его слышат. Еще не стемнело, еще и закат не догорел, но Нечто – оно теперь не боялось бродить по замку даже днем – могло быть здесь. Нечто должно было понять, что Оно не напугало Петера Уве, что Петер Уве смеется над Ним, откровенно и нагло издевается, и если Оно решило, что тот теперь от страха не сможет заснуть – Оно ошибается!
Трумэн. Условимся заседание 25 июля провести в 11 часов утра.
В вагоне царили вечные серо-зеленые сумерки. Даже днем. Потому что окна были закрашены в защитный болотный цвет, закрашены слоем, едва ли не в сантиметр толщиной. И решетка изнутри, а не снаружи. Толстые прутья расположены так близко друг к другу, что палец не пролезает, поэтому расцарапать краску невозможно. Даже самую маленькую дырочку не проковыряешь, чтобы взглянуть, что там за окном, увидеть деревья, небо, может быть, стало бы не так страшно…
– Простите меня, Джеймс, но вы пока не в состоянии передвигаться. А выйти наружу – это же верная смерть…
Да, полтора года прошло с тобой бала… Гели стриглась и делала перманент раз в четыре месяца – вопреки протестующим воплям Магды, твердившей, что Гели испортит себе волосы. Пусть испортит… Когда-нибудь потом. Зато сейчас будет хорошенькой!
– И для меня не секрет, кто укрывается под псевдонимом G-D. Ka-Ro! Ge-Da! – мне нравятся эти имена.
– Об этом поговорим, когда выспимся, – важно произнес Маррапер. – Сон сейчас – самое главное. Разбудите меня, если заметите кого-либо за дверью, но только без ложной паники. Я бываю очень недоволен, когда нарушают мой сон.
Минуты две Камарели рассматривал все это сооружение, стараясь постигнуть его смысл и назначение.
Камарели бросился в кабину Каро. Когда он вернулся, взволнованные и удивленные делегаты засыпали его вопросами.
– А кто такие санорийцы? – вопросам Камарели, каталось, не будет конца.
Сталин. Хорошо.
Три Правительства будут консультироваться с другими Объединенными Нациями и с временными властями или с другими правительствами в Европе, когда будут рассматриваться вопросы, в которых они прямо заинтересованы.
Потом Мойше рассказал все, что знал и выяснилось, что знал он не так уж и мало, несмотря на то, что сидел все время в своей комнате и никто ему ничего не рассказывал.
Ей было два с половиной года.
Не нравилось им, прошедшим Польшу, а кое-кому и Украину, когда вот так приходится уходить – все равно как отступать – оставлять за спиной не пепелище, не виселицы, а то же нетронутое благоденствие и покой, что и до их появления, и людей – не мертвых, не отчаявшихся, а только напуганных, да и то чуть-чуть…
Ее лобик морщился, она покачивала головкой в глубоком раздумье… Она была так прелестна! Она казалась такой живой!
Главное – доказать, что они вообще существуют и могут делать других вампиров. А с экипировкой как-нибудь само собой решится. Ученые подумают и придумают наилучший выход… В Германии много хороших ученых. Придумали же столько полезных вещей! Для тех же концлагерей! Главное – найти вампиров.
Профессор Хофер завел старинные напольные часы и они оказались удивительно точными – хотя, скорее всего, их не заводили с 1910 года, с тех пор, как последний Карди – наследник из Америки – покинул замок, чтобы вернуться к себе на родину.
Мойше сидел, по-турецки подогнув под себя ноги, фонарик лежал у него на коленях, так отбрасывая тень на лицо мальчишки, что выражение его казалось очень скорбным. Впрочем, скорее всего оно на самом деле и было таким.
Сталин замечает, что в таком случае все обеспечено.
Димка сел с ним рядом, обнял за плечи.
– Да. И еще он выкопал из земли свой гроб, привез его на родину, в замок Карди, и сам приехал в качестве «слуги-сопровождающего». Его старший сын к тому времени умер, умерла и невестка. Внучка Мария, так и оставшаяся – единственной, вышла замуж за австрийского офицера Фридриха Драгенкопфа. У нее росли дети: его правнуки – Карло и Люсия. Но, видимо, Раду Карди к тому времени уже совершенно утратил все человеческое… Он убил свою внучку, Марию. И свою правнучку, Люсию. И это – помимо множества других жертв… По округе прошла настоящая волна смертей! Правда, вампиром, из всех убитых графом, стала почему-то только Мария. Позже к ней присоединилась итальянка Рита – между прочим, невеста его внука Карло, лишь чудом спасшегося!
Советское правительство придавало огромное значение этой организации; оно стремилось разработать такие принципы, которые превратили бы ее в подлинный инструмент мира и международной безопасности и в то же время исключали бы всякую возможность использовать организацию против того или иного государства, прежде всего против Советского Союза, как это случилось в свое время с Лигой Наций. Советская делегация на Крымской конференции предупредила об этой опасности. Она заявила, что во время советско-финской войны «англичане и французы подняли Лигу Наций против русских, изолировали Советский Союз и исключили его из Лиги Наций, мобилизовав всех против СССР. Надо создать преграду против повторения подобных вещей в будущем».[52 - Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 94.]
Он, Черчилль, спрашивает, нельзя ли будет здесь создать такое польское правительство, как то, о котором говорил Президент, – впредь до того момента, когда польский народ сможет свободно избрать такое правительство, которое будет признано Советским Союзом, Великобританией, Соединенными Штатами, а также другими Объединенными Нациями, ныне признающими польское правительство в Лондоне? Черчилль думает, что создание органа, о котором говорил Президент, подготовит путь к определению польским народом своей конституции и выборам своей администрации. Если бы это удалось осуществить, то был бы сделан большой шаг вперед по пути к миру и благосостоянию в Центральной Европе. Черчилль поддерживает предложение Президента. Но, конечно, добавляет Черчилль, при всех условиях должны быть обеспечены линии коммуникаций Красной Армии.
Сталин. Может быть, передать этот вопрос на обсуждение министров?
Теперь, после смерти графа, им казалось, что все опасности и ужасы позади, что ничего по-настоящему страшного с ними случиться не может, потому что все по-настоящему страшное с ними уже произошло: что может быть страшнее – смерть?
Она готова была на колени перед ним упасть, потому что уже чувствовала трепет, пробегающий по коже, и тяжесть в груди, и сладкие спазмы в низу живота. Она опять хотела его! И только он мог утолить ее желание! Никто другой… Она пыталась найти замену… Но никто не мог – так! Никто!
Бирнс. Что касается США, то это для нас приемлемо. Я думаю, что мы должны принять теперь этот документ, как он есть.
Эттли. Я думаю, что этот документ требует некоторого изучения, так как не все его положения представляются вполне приемлемыми.
Эттли. Я понял так, что вы хотите, чтобы поставки капитального оборудования из Рурского бассейна были начаты уже теперь. Мы просим того же в отношении ваших поставок продовольствия и топлива.
Маррапер не замедлил шага, остальные медленно шли за ним. Комплейна заинтриговала эта сцена, хотя он и не мог точно определить, почему именно.
Черчилль заявляет, что некоторые из стран, которые должны быть представлены на конференции, к моменту ее созыва будут находиться еще под немецким ярмом. Неизвестно, в какой мере представители от таких стран будут действительно представлять свои народы. Другие страны в это время будут голодать и страдать от последствий войны. Черчилль в данной связи называет Голландию и Францию. Наряду с этими несчастными странами на конференции окажутся и такие нации, которые совсем не пострадали от войны и не участвовали в ней. Черчилль считает, что в подобных условиях конференция легко может стать хаотичной. Одни народы будут переживать муки агонии, в то время как другие будут спокойно обсуждать проблемы будущего. По всем указанным соображениям Черчилль предвидит затруднения при созыве конференции, во всяком случае поскольку речь идет о Великобритании.
– Но существует еще и другая версия, – возразил Камарели, внимательно разглядывая второй рисунок, – эти черные линии могут представлять собой берега каналов, покрытые растительностью. Сами каналы не видны, но заросли растений, занимающие большие пространства, как тени, тянутся вдоль каналов.
Она протянула руку, коснулась его щеки холодными тоненькими пальчиками, заглянула в глаза.
Маршалл отвечает, что немцы создали укрепления тяжелого типа на этом участке фронта.
Третий вопрос касается безоговорочной капитуляции. Все мы стоим на базе безоговорочной капитуляции Германии. Но он, Сталин, хотел бы знать: оставят союзники или нет правительство Гитлера, если оно безоговорочно капитулирует? Одно исключает другое. Но если это так, то так и надо сказать. Союзники имеют опыт капитуляции Италии, но там были конкретные требования, составляющие содержание безоговорочной капитуляции. Не думаем ли мы выявить конкретное содержание безоговорочной капитуляции Германии? Нужно выяснить и этот вопрос.
Черчилль. Каким образом мы сможем заставить Турцию вступить в войну? Что она должна будет делать? Должна ли она будет напасть на Болгарию и объявить войну Германии? Должна ли она будет предпринять наступательные операции или же она не должна продвигаться во Фракию? Какова была бы позиция русских в отношении болгар, которые все еще помнят, что Россия освободила их от турок? Какое влияние оказало бы это на румын, которые уже сейчас ищут путей для выхода из войны? Как это повлияло бы на Венгрию? Не будет ли результатом этого то, что во многих странах произойдут большие политические перемены? Все это – вопросы, по которым наши русские друзья имеют, конечно, свою точку зрения.
12-IV
Потом тьма… тьма… тьма…
Миниатюрная молодая женщина, крепко сжимающая в своей руке ручку худенького черноволосого мальчика.
Все равно настоящим мертвецам гробы ни к чему!
Бирнс. Других поправок нет?
Сталин. А также вопрос о коммюнике.
Был бы здесь сейчас Георгий Иванович, не были бы страшны никакие вампиры! Но его нет… Может быть вообще уже нет на свете… А если так, то он должно быть у Бога, всевидящего, всезнающего…
Сталин. Как командование предполагает использовать эти французские дивизии?
Они были злы весь вечер – и Магда, и доктор Гисслер.
Трумэн. Нужно ли решать этот вопрос так срочно? Повторяю, я думаю, что окончательное решение этого вопроса должно быть передано мирной конференции, сами мы не можем решить этого вопроса. Но я думаю, что обсуждение этого вопроса здесь было весьма полезно и оно не исключает и дальнейшего обсуждения. Я только не знаю, насколько этот вопрос срочен.
– Отдай мне мой гребень!
Сталин. Но не таким, какие имеются от Советского Союза и США.
Сталин. Не стоит этого делать.
Сталин говорит, что он с этим согласен. Встречу он предлагает назначить на 12 часов дня.
Со своей стороны Советский Союз выражает готовность заключить с Национальным Китайским Правительством пакт о дружбе и союзе между СССР и Китаем для оказания ему помощи своими вооруженными силами в целях освобождения Китая от японского ига.
– Я попрошу вас только об одном, – доверительным тоном продолжал Вайсман, вперив в собеседника непроницаемо-черные стекла своих очков, – несколько дней, пока я не закончу опыты, ничего не спрашивайте меня об экране!
Геда торопит меня познакомиться с Камарели.
Сталин. Мы здесь и обсуждаем. Но решать вопрос без обвиняемого нельзя. Вы обвиняете главу югославского правительства, я прошу заслушать его и потом принять решение. А обсуждать можно сколько угодно.
– Думается, дружеским взаимоотношениям между нами и марсианами ничто не помешает, – не без намека ответил Камарели.
– Ты должен!
Гарри нашарил рядом с собой фонарь, включил… И замер, буквально окаменев от ужаса.
Камарели хорошо знал, что раунит – корабль для межпланетных путешествий, но одно дело знать, а другое убедиться воочию. Сейчас же он сам стал свидетелем стремительного полета раунита.
Он пребывал в растерянности. Он чувствовал странность происходящего, и в то же время невыносимо хотел бросить палку, сесть на скамейку рядом с этими милыми тетеньками, одна из которых так похожа на маму… маму…
Сталин. Хорошо, я не возражаю.
Дед, не питавший тогда никакого предубеждения против евреев – среди своих друзей-ученых он был одним из немногих, не страдавших антисемитизмом – отпустил Лизе-Лотту с радостью и облегчением. И забыл о ней больше чем на пол года, потому что, после Ниццы и Бадена, Лизе-Лотта остановилась погостить в загородном доме Фишеров и гостила там до первых снегов. И на следующий года все повторилось, а потом они трое – Аарон, Эстер и Лизе-Лотта – сделались просто неразлучны.
Черчилль настаивает на внесении в текст решения оговорки, что обсуждение вопроса об опеке ни в коем случае не затрагивает территории Британской империи. Обращаясь к Сталину, Черчилль спрашивает: каковы были бы его чувства, если бы международная организация выступила с предложением передать Крым под международный контроль в качестве международного курорта?
– А что со стражником, который выдал твои планы Циллаку? – спросил он. – Вскоре у нас будут из-за него неприятности, Маррапер, если мы не поспешим отсюда убраться.
– Старайтесь пока не двигаться, – посоветовал Камарели, – когда привыкнете к новому положению, сможете действовать уверенней.
В Вене, в гостинице «Корона», Курт снял им один номер на двоих. Номер с роскошной двуспальной кроватью. Хотя Лизе-Лотта догадывалась об истинной подоплеке «благородных» действий Курта по извлечению ее и Михеля из гетто, ее несколько удивило, что худшие ее подозрения сбылись и на этот раз. Ее бесконечно удивляло: что юный красавец нашел столь привлекательного в измученной женщине на десять лет старше себя?
– Румы-ыния? – выдохнул Димка, – Так это – Румыния?
В стене справа были три двери.
– Это третья сила. О ней мы почти ничего не знаем, кроме, пожалуй, того, что среди движущих сил нашей истории она, возможно, станет величайшей и значительнейшей.
Сталин. Исходить из всего можно. Из чего-то надо исходить. В этом смысле можно взять и 1937 год.
– Пастырь духовный не может быть эгоистом. Я вопрошаю тебя ради твоей пользы, а кроме того, твой ответ имеет для меня огромное значение.
– Мы в безвыходном положении, – обреченно произнес Макдональд и отбросил в сторону пустую склянку. Та, ударившись о стену, вновь вернулась к Макдональду.
– Итак. столкновение неизбежно.
Мама возвращалась – в ее глазах появлялся свет, она улыбалась, целовала Вилли, и желала ему спокойной ночи. Вилли вздыхал облегченно и засыпал счастливым.
Сталин. На Крымской конференции было установлено, что министры иностранных дел через 3–4 месяца собираются и обсуждают отдельные вопросы. Видимо, это сейчас отпадает? Тогда отпадает, по-видимому, и Европейская консультативная комиссия? Я так понимаю и прошу разъяснить: правильно ли я понимаю или неправильно?
– Дети и девственницы. Так во всех книжках написано, – тихо сказал Курт.
Пространство – это многообразие мира в данный момент времени, время – это многообразие мира в данной точке пространства. Они определяются одно по отношению к другому. Именно в таком соединении состоит не только содержание теории относительности, но и дальнейший путь, включающий все более конкретную картину соединения пространства с временем, пространственно-временной локализации с интегральным определением.