СВЕТ БУДЕТ РАСПРОСТРАНЯТЬСЯ

Упоминание о диссертации явно смягчило Камарели, и он уже более любезно, почти дружески обращается к гостю:
– Нет, это не истерика и не рефлексия, Гарри. И не обычный английский сплин, – меланхолично ответил Джеймс. – Слишком многое для меня – в прошлом. И ничего отрадного – впереди. Да, все хорошее уже было… Давно. И – невозвратимо ушло. Представьте себе, я утратил надежду на благополучие, когда был еще моложе вас…
Но, надо сказать, что, хотя Земля и вышла победительницей из смертельного поединка, победа эта стоила больших жертв. Как выяснилось, землетрясения, молнии и наводнения причинили многим странам огромный ущерб, было разрушено даже несколько городов.
b) для обеспечения производства товаров и обеспечения услуг, необходимых для удовлетворения нужд оккупационных сил и перемещенных лиц в Германии и важных для поддержания в Германии среднего жизненного уровня, не превышающего средний жизненный уровень европейских стран (европейские страны означают все европейские страны, за исключением Соединенного Королевства и Советского Союза);
Вдруг папа приоткрыл глаза.
Сталин. Вполне возможно, что если турки дадут аэродромы союзникам, то Болгария не нападет на Турцию, а немцы будут ждать нападения Турции. Турция не нападет на немцев, а будет с ними находиться просто в состоянии войны. Но зато союзники получают от Турции аэродромы и порты. Если бы события приняли такой оборот, то это было бы также неплохо.
И Вильфреду стало холодно и страшно, потому что он вдруг понял, что сейчас в это самое мгновение появится тот, кого так страстно ждет его матушка. Кого ждала она всю свою жизнь, о ком мечтала. И окажется, что это…
(Затем советская делегация сделала сообщение о лагере советских военнопленных в Италии. Она указала, что речь идет о находящемся под контролем британских властей лагере № 5 в районе города Чельзинатика, где находятся главным образом украинцы. Советская делегация сообщила, что первоначально британскими властями было заявлено о том, что в лагере содержится 150 человек, но когда советский представитель посетил этот лагерь, то там оказалось 10 тысяч украинцев, из которых английское командование составило целую дивизию. Было организовано 12 полков, в том числе полк связи и саперный батальон. Офицерский состав был назначен главным образом из бывших петлюровцев, которые раньше находились на командных постах в германской армии. Советская делегация указала в заключение, что при появлении советского офицера в этом лагере 625 человек изъявили желание немедленно возвратиться в Советский Союз).
Колокольчик на двери звякнул. Теперь уже в лавку заглядывал Кеннет.
Другой охранник, зайдя за спину Лизе-Лотте, насмешливо сказал:
– Да, но мы только минуту назад решили, что Земля наша должна стать небесным кораблем, управляемым волей людей, – спокойно ответил Камарели. – С помощью тормозов мы сможем и править кораблем и плыть по угодному нам пути.
– Трое, – пробормотал Димка.
Сколько тайн хранят эти стены?
Ждать чего-то большего было бы очень неразумно. О нем забыли. Всего на несколько секунд, и сейчас – именно в этот короткий миг на него никто не смотрит! А он ведь уже подобрался к самой дверце…
Димка так и не нашел маму и сестру, хотя искал их очень долго, наверное до самой своей смерти искал. Все надеялся… Надеялся, что маленькая Лилька осталась жива, что не попала под пули, что подобрал ее кто-нибудь из оставшихся в живых пассажиров того злополучного эшелона, что живет где-нибудь женщина, похожая на их маму… Женщина с другой фамилией, с другим именем, с другой жизнью, не знающая и не догадывающаяся, что у нее есть брат.
Трумэн. Я считаю, что будет полезно заслушать поляков на Совете министров иностранных дел в Лондоне.
Сталин. Лучше отложить этот вопрос. Нужно переговорить с Турцией.
Однако доклад не произвел почти никакого впечатления!
3. О репарациях с Италии и Австрии.
Трумэн. У меня нет возражений против этого.
Но уехать пришлось. Причем намного раньше, чем планировалось. В замок Карди прибыла группа ученых в сопровождении отряда СС, а потом туда же привезли детей из концлагеря. Возможно, для каких-то экспериментов? Или в качестве рабов на особо тонком производстве? Тонкие пальцы детей могут сделать то, с чем грубым рукам взрослых не справиться… Необходимо было понять, что происходит в замке Карди. Почему заброшенный замок вдруг сделался стратегическим объектом.
(Предложение принимается),
Сталин. Президент говорит, что, может быть, в Италии есть оборудование, которое понадобится русским, и, может быть, это оборудование пойдет для погашения репараций. Хорошо, я не хочу требовать многого, но я хотел бы установить примерную сумму этих репараций. Италия – большая страна. Какую сумму можно взять с Италии, какое будет ценностное выражение репараций? Если президент не готов ответить на этот вопрос, я готов подождать, но какую-то сумму репараций нужно установить.
А потом…
Опасность миновала, и люди занялись своими делами. Освобожденный от страха человек мог вернуться к каждодневным заботам.
Замка, о котором нынче и не вспоминали, потому что замок находился на территории социалистического государства, а каких-либо геополитических изменений на планете не предвиделось… Пока не предвиделось!
Сталин. В принципе было принято решение относительно германского флота, но это решение не было оформлено. Главами трех правительств этот вопрос решен, надо это решение оформить.
Герберт Плагенс не столько переживал о гибели товарища, сколько был растерян и напуган тем фактом, что Клаус пропал прямо у него из– под носа, а он и не заметил ничего!
Черчилль. И чтобы остальная часть подлодок была одинаково разделена между нами для научных и технических целей, потому что они представляют значительный интерес. Дважды мы почти стояли на краю гибели от действий вражеских подлодок. Я соглашаюсь поэтому, чтобы мы потопили большую часть подлодок и разделили остаток между тремя державами. Я прошу у генералиссимуса и президента извинения, но мы находимся в этом отношении в особом положении. От этих подлодок весьма пострадала наша военная мощь. Соглашаясь с, этим принципом, я ставлю только условием, чтобы вопрос о том, какое число подлодок должно быть потоплено и какое число должно быть разделено, был разрешен в конце конференции.
– Я прилично владею ножом, – сообщил Меллер, – и предпочитаю его метать, так как не выношу рукопашной. Мне можно сесть?
– Непременно!
– Как бы я хотел, чтобы все оставалось так, без изменений, чтобы длилось целую вечность, чтобы ты оставалась такой же… Моим птенцом-несмышленышем. А я кормил бы тебя своей кровью. Это так сладко – кормить тебя! Но дольше тянуть с этим нельзя. Я и так слишком долго держал тебя… Я нарушил все мыслимые законы нашего клана. Я должен научить тебя охотиться самостоятельно. Чтобы ты могла выжить – если погибну я. Такая, как сейчас, ты беспомощна. Ты мила мне этой беспомощностью… И тем, что ничего не помнишь. Ничего не знаешь, кроме меня, моей любви и моей крови. Но придется вывести тебя в мир. Сегодня я буду учить тебя пить кровь у того, кто не хочет сам отверзнуть для тебя свои вены. Потом научу завлекать и нападать. Это легко. Ты все это уже умеешь. Просто надо приобрести опыт. Мне жаль лишь, что начиная с сегодняшней ночи ты начнешь вспоминать… И уже не будешь настолько моя, полностью моя!
Очень тяжелым испытанием теории эфира была невозможность зарегистрировать движение тел относительно эфира. Если тела при своем движении увлекают эфир, то свет должен распространяться в движущейся системе с одинаковой скоростью туда и обратно (как пловец в бассейне на движущемся корабле будет пересекать этот бассейн в длину с одной и той же скоростью, проплывая это расстояние за одно и то же время и вперед – по движению корабля, и назад – от носа корабля к корме). Но в данном случае свет будет распространяться в этой системе с иной скоростью, чем его скорость в недвижущейся системе, т. е. в неподвижном эфире, и различие можно будет заметить. Если же движущиеся тела не увлекают эфир, то свет будет распространяться с различной скоростью вперед и назад в движущейся в эфире системе (как пловец будет с различной скоростью плыть вперед и назад в движущемся решетчатом бассейне, сквозь который свободно проходит не увлекаемая бассейном вода).
Говорил же ей Хельмут, что не стоит брать так много вещей! Если бы не эти вещи – пожалуй, она бы решилась самостоятельно отправиться на поиски неведомого… То есть – на поиски замка. Но нельзя же бросить здесь все свое имущество!
1. Польский вопрос – ликвидация лондонского правительства и выполнение Ялтинского соглашения.
– Нет. Там еще девчонка одна – тоже из СССР. А одна вообще из Франции. И чех есть. А поляков всего двое.
И впился зубами в шею Магды!
Потом родные лица и голоса разбередили его память, а мать и сестры так рьяно взялись за его восстановление, так подробно рассказывали о его прошлом, что он просто не мог не вспомнить. Сначала были лишь проблески воспоминаний, яркие картинки, потом нахлынула память тела – звуки и запахи леса, из года в год наползавшего на плантацию и дом, из года в год вырубаемого… А потом память быстро стала восстанавливаться, так быстро, что студентов-медиков приводили посмотреть на Гарри, ибо его исцеление казалось врачам просто-таки чудесным.
Димка стоял под холодным весенним дождем, вытянув руки по швам, и высоко задрав подбородок (так велено было) и ненавидел страшно тех пятнадцать, которые сбежали и обрекли его на эти муки. Рядом стояла Лиза, она была младше Димки и ниже его почти на голову, она уже даже не дрожала, она, кажется, спала стоя. Спала, привалившись к Димкиному плечу. Надо как-то разбудить ее, если немцы заметят, что она заснула, застрелят и ее и Димку заодно.
– Хорошее укрытие, – с удовольствием произнес Мойше, – Немцы никогда сюда не ходят. Боятся. А вампиры… ну от них все равно нигде не спрятаться, от них только серебром отбиться можно…
Сталин. Не возражаю.
– И каждый раз ты убеждался, что воздуха там нет?!
б) 30 процентов заграничных инвестиций Германии;
(Докладывая о заседании министров иностранных дел, советская делегация сообщила, что на повестке дня сегодняшнего заседания министров стояли следующие вопросы:
– То есть? – настороженно спросила она.
Сталин. Можно ли понять г-на Черчилля так, что данная конференция не правомочна 'рассмотреть этот вопрос?
Штюрмер приехал через день. Настоял на том, чтобы Иоганн позволил ему поговорить с Магдой наедине. Иоганн допустил это с величайшей неохотой и только тогда, когда Штюрмер пригрозил ему судебным преследованием за шантаж. Иоганн прекрасно понимал, что на самом деле для него, крестьянина Хоха, обращение в полицию ничего хорошего не принесет: богатый Штюрмер всегда сумеет противостоять всем обвинениям, а то и его же, Иоганна, засадить за решетку! Иоганн делал ставку на нечистую совесть Штюрмера, действительно соблазнившего Магду… Хотя и не ответственного за ее беременность. Но случилось то, чего Иоганн Хох боялся больше всего: во время разговора со Штюрмером, смягчившись от ласкового обращения и далеко не показного сочувствия, Магда принялась рыдать и, рыдая, рассказала Штюрмеру всю правду. Включая и то, что городская акушерка становила срок беременности – восемь недель. Так что Штюрмер отцом ребенка никак быть не мог. Будь на его месте более жестокий человек – или менее дальновидный – и это могло бы обернуться против самой Магды. А так – пострадал только Иоганн Хох. Штюрмер даже не дал ему увидеться с Магдой. Просто объяснил, что девочка во всем созналась, и теперь Хоху лучше уносить ноги… А о «бедной малышке» позаботится он, Пауль Штюрмер.
Димка от удивления перестал трястись.
Гели разобрала вещи, развесила платья, разложила белье по ящикам старинного комода. Немного полежала на кровати – великолепной, широкой, резной, с тяжелым бархатным пологом, основательно поеденным молью. Потом взялась за свой дневник. Она иногда писала о своих мыслях и чувствах в хорошенькую книжечку с кожаным переплетом и золотыми уголками. Пока записей было маловато, но Гели надеялась, что пребывание в замке даст ей материал для целого романа. Но сейчас ничего дельного ей в голову не пришло и она ограничилась записью: “Сегодня прибыла в замок Карди. Здесь все так таинственно!” – и решительно захлопнула дневник. Поднялась с кровати и отправилась исследовать замок.
К своему неудовольствию ему пришлось тотчас же прервать монолог, так как понятие это было остальным совершенно неизвестно.
Говорил же ей Хельмут, что не стоит брать так много вещей! Если бы не эти вещи – пожалуй, она бы решилась самостоятельно отправиться на поиски неведомого… То есть – на поиски замка. Но нельзя же бросить здесь все свое имущество!
Я предлагаю так: отвести войска немедленно из Тегерана, а вопрос о дальнейшем отводе войск обсудить в сентябре на Совете министров иностранных дел.
II) Убедить немецкий народ, что он понес тотальное военное поражение и что он не может избежать ответственности за то, что он навлек на себя, поскольку его собственное безжалостное ведение войны и фанатическое сопротивление нацистов разрушили германскую экономику и сделали хаос и страдания неизбежными.
Иден. От имени доминионов мы не подписывали.
Рузвельт и Черчилль с этим соглашаются.
Рузвельт заявляет, что это – хорошее предложение. Однако Стеттиниус должен также заниматься делами Южной Америки. Поэтому Рузвельт считает, что встречи министров иностранных дел могли бы происходить по мере необходимости, без фиксации точно определенных сроков.
б) 30 процентов заграничных инвестиций Германии;
2. О репарациях с Германии.
Поэтому улицы Тбилиси то утопают в воде, то прихорашиваются под лучами солнца. Порой город как будто беспричинно улыбается, порой так же беспричинно хмурится.
Может быть, мы сейчас ознакомимся с коммюнике?
Каждый день он пытался предпринимать какие-то действия для ее спасения. Обширное переливание крови – она явно страдала прогрессирующим малокровием. Витамины. Шоколад, молоко и бульон, который он буквально силой вливал в нее: у Лизе-Лотты совершенно отсутствовал аппетит. Иногда к вечеру ей становилось чуть лучше… Но утром он опять находил Лизе-Лотту в состоянии, близком к коме.
Она вообще-то хранила ему верность уже десять лет – порядочный срок даже для супружества!
Чудесное действие огня! В его теплом свете даже длинная постная физиономия лорда Годальминга казалась Гарри не такой уж гадкой. Ему даже поболтать захотелось с Джеймсом… По-дружески, как с нормальным человеком. И, хотя Гарри догадывался, что из этой затеи ничего не получится, он все-таки задал наводящий вопрос:
– Мне будет крайне приятно работать с вами, – словно про себя говорит Камарели. – Наша страна стоит на пороге великих свершений. Сделать предстоит многое, но и препятствия придется преодолеть немалые. Что и говорить, двери для верных друзей и хороших работников всегда, а в такое время в особенности, открыты широко…
Понятие «вопрошающего инварианта», прогноза тесно связано с понятием абстракции как момента движения познания к богатству конкретных определений и опосредствований, с понятием, которое в своей рациональной форме было разработано К. Марксом. Это понятие, отнесенное к будущему философии, в его научной трактовке принадлежит диалектико-материалистической философии, исходящей из движения бытия и отображающего его движения познания. Метафизическая философия видела некоторое развитие лишь позади себя – историю заблуждений, через которые постепенно пробивалась истина, обретенная наконец в данной системе, которая оставляет будущему только шлифовку деталей и коллекционирование аргументов. Такая философия могла мириться с историей философии, но не могла включать прогнозы. Даже философия Гегеля была в этом смысле беспрогнозной: она видела в прошлом не заблуждения, а эволюцию истины, но эта эволюция заканчивалась самопознанием абсолютного духа. Только философия, рассматривающая логику как отображение бесконечного в своей сложности и в своем усложнении бытия, может включать прогнозы будущего.
Раду предупредил, что Курт может умереть в процессе вторичной инициации. Умереть окончательно.
"Потерпи, потерпи еще немножко, дорогой. Еще совсем чуть-чуть".
В голосе его звучала просьба.
Несколько раз глубоко вздохнув мальчик заставил себя оторваться от стены, осторожно выглянуть из ниши, бросить взгляд – налево, потом направо, потом прокрасться к окошку…
Когда Курт вернулся вновь в облюбованный им тупичок, неся свинцовый гроб графа Карди, все три женщины уже спали, закрывшись в гробах, и не видели его. Он чувствовал их тревогу – пока еще смутную, сонливость притупляла чувства и не дала им полностью осознать их утрату. Конечно, они чувствовали, что Раду погиб. Ведь они были связаны с ним узами крови! Когда солнце взойдет, они пробудятся. И тогда поймут все. Или – почти все, что куда более устраивало Курта… Хорошо, что сейчас он избавлен от лишних вопросов. А что будет, когда наступит день… Не важно!
Трумэн. Если разрешите, я еще раз хочу изложить позицию США по этому вопросу.
Бирнс. Доклад комиссии, которая занималась этим вопросом, был принят целиком, кроме последней фразы, которая гласит: «В то же время чехословацкое правительство, польское правительство и Союзная контрольная комиссия в Венгрии будут поставлены в известность относительно вышеизложенного и к ним будет обращена просьба прекратить переселение до тех пор, пока заинтересованные правительства не изучат этого вопроса». Я думаю, что этот последний пункт очень нужен, тогда решение будет эффективным.
– По крайней мере, Фридрих Драгенкопф был честным человеком!!! – вспылил Гарри: ему было неприятно, что лорд Годальминг так пренебрежительно отозвался о благородном Фридрихе!
Сталин говорит, что это было бы правильно.
– Да чего ты, Танька? Чего плакать-то? Не бьют, кормят… Кормят?
Дед вел себя по отношению к Лизе-Лотте с презрительным равнодушием. Не скрывал, что считает ее почти что слабоумной из-за того, что она вовремя не развелась с Аароном и столько выстрадала по своей же собственной глупости. Но он не был жесток ни к ней, ни к Михелю, и ругал ее гораздо меньше, чем в детстве: наверное, потому что уже не надеялся, что его воспитание даст какие-то положительные результаты. Действительно – воспитывать Лизе-Лотту было поздновато. А воспитывать Михеля не имело смысла: ведь он был расово неполноценным, а значит – обреченным. Не сможет же Лизе-Лотта прятать его в своей комнате всю оставшуюся жизнь!
Вильфред улыбнулся снисходительно и небрежно.
– Почему?
Гарри дремал с открытыми глазами и не услышал, как по главной аллее к крыльцу дома подъехал автомобиль. А должен был: неумолчный звон цикад все-таки не заглушил шелест колес по гравию и легкое урчание мотора! В их глуши автомобили были редкостью. А каждый приезд на машине – событием.
Он потянул изо всей силы, и калитка со скрежетом давно проржавевших петель неожиданно отворилась. Показался люк. Они отшатнулись, напуганные.
Ему хотелось сказать ей что-то очень значительное, важное, что-то такое, что сразу бы раскрыло перед ней его чувства, Он просто не понимал, как вмешало его сердце столько счастья. Но, казалось, он вдруг забыл все слова на свете.
В ту ночь умерла первая жертва.