ДА, Я

– Да. На шее. А знаете, сколько на человеческом теле мест, где крупные сосуды вплотную подходят к коже?
– Тогда я погибла, – еле слышно произносит Геда, роняя мне на плечо отяжелевшую голову.
Хотя, вообще-то, он не стал бы с ними связываться. Очень не хотелось. И так он у начальства был на плохом счету. Да и Нат все время повторял: «Это – армия, а не богадельня, нравы здесь жестокие, и ты не в силах их изменить!» Нат был прав, на все сто процентов прав. Но только этот чернокожий парнишка ТАК посмотрел на Гарри… На белого джентльмена, на южанина! Нет, Гарри не мог остаться в стороне.
7. Образование в Германии должно так контролироваться, чтобы полностью устранить нацистские и милитаристские доктрины и сделать возможным успешное развитие демократических идей.
Сталин. Комиссия еще не закончила полностью его составление.
На следующую ночь она охотилась вместе с Раду. Они напали на солдата и Лизе-Лотта все сделала правильно: пила кровь аккуратно и сама убрала тело. Но когда Раду ушел на охоту, Лизе-Лотта направилась в комнату Курта. Ее влекло туда, как магнитом. Она легко усыпила Магду, сидящую на страже с шприцем в руках. И склонилась над юношей. Сегодня он был бледен и выглядел больным… Но он радовался ее приходу. Лизе-Лотта легла рядом с ним, обняла его за шею и тихо, нежно присосалась ко вчерашним ранкам. Она пила медленно, медленно, смакуя каждый глоток. Это было – как самая прекрасная ночь любви! Только лучше.
Сталин. Не возражаю.
Сталин. У нас имеются предложения о репарациях.
Сталин. Вчера не было разговора о переговорах с польским правительством. Вчера разговаривали о том, что нужно предписать польскому правительству то-то и то-то. Я должен сказать, что Россия не меньше других, а больше других держав заинтересована в хороших отношениях с Польшей, так как Польша является соседом России. Мы – за восстановление, за усиление Польши. Но мы отделяем Польшу от эмигрантского польского правительства в Лондоне. Мы порвали отношения с этим правительством не из-за каких-либо наших капризов, а потому, что польское правительство присоединилось к Гитлеру в его клевете на Советский Союз. Все это было опубликовано в печати. Какие у нас могут быть гарантии в том, что эмигрантское польское правительство в Лондоне снова не сделает то же самое? Мы хотели бы иметь гарантию в том, что агенты польского правительства не будут убивать партизан, что эмигрантское польское правительство будет действительно призывать к борьбе против немцев, а не заниматься устройством каких-либо махинаций. Мы будем поддерживать хорошие отношения с правительством, которое призывает к активной борьбе против немцев. Однако я не уверен, что нынешнее эмигрантское польское правительство в Лондоне является таким, каким оно должно быть. Если оно солидаризируется с партизанами и если мы будем иметь гарантию, что его агенты не будут иметь связей с немцами в Польше, тогда мы будем готовы начать с ним переговоры.
Брук говорит, что он считает, что еще не все вопросы были обсуждены на этом совещании, и предлагает поэтому перенести совещание на следующий день.
Все равно настоящим мертвецам гробы ни к чему!
Таня кивнула.
Голос у Януша был глухой и пресный, как будто он говорил во сне, без чувств и эмоций, хорошо заученный текст.
Есть и еще один вопрос, относящийся к Германии. Допустим ли мы образование в Германии какого-либо центрального правительства или ограничимся тем, что в Германии будет создана администрация, или, если будет решено все же расчленить Германию, то там будет создано несколько правительств по числу кусков, на которые будет разбита Германия? Надо выяснить эти моменты.
Отто рванулся к нему, не разбирая дороги, спотыкаясь на влажных от росы камнях и раздирая пижаму о кусты.
Он сел, обеспокоенный тоном священника.
Женщины держали руки Джеймса разведенными в стороны, словно бы распинали его на ледяном полу, и дружно припав губами к запястьям… Сосали кровь! Да, да, из-под их губ, вплотную приникших к коже, текла кровь…
Сталин. Нельзя ли так договориться: от золота советская делегация отказывается; что касается акций германских предприятий в западной зоне, то мы от них тоже отказываемся и будем считать, что весь район Западной Германии будет находиться у вас, а то, что касается Восточной Германии, – это находится у нас.
(Затем советская делегация передала делегациям США и Англии предложения относительно Кёнигсбергской области).
– Старый Озберт Бергасс все еще дышит. Мне сказали, что он призывает свою дочь Гвенну. Это твоя обязанность, сходить к нему.
В XIX веке механико-математические исследования оставались фундаментальными в той мере, в какой здесь создавались универсальные законы. Но само понятие универсальных законов изменилось, и соответственно изменилось понятие фундаментальных исследований, которые, впрочем, не фигурировали тогда в явной форме под этим названием ни в науке, ни в философии. Это связано с утвердившейся в науке идеей несводимости к механическому движению более сложных его форм. По существу, в XIX веке наиболее фундаментальными исследованиями были эксперименты и наблюдения, демонстрирующие неотделимость сложных процессов от механического движения и вместе с тем их специфическую, несводимую к механике, природу.
Курт повернулся и четко чеканя шаг ушел в темноту коридора.
Рузвельт открывает совещание и предлагает начать с обсуждения проекта коммюнике.
– Моя власть не распространяется на вас, – шуткой же ответил Камарели, вы подданный другой планеты.
Сталин отвечает согласием.
Черчилль. Мне кажется, что мы не расходимся во взглядах настолько, насколько это может показаться. Я готов сделать все, что в силах британского правительства, для того, чтобы осуществить операцию «Оверлорд» в возможно ближайший срок. Но я не думаю, что те многие возможности, которые имеются в Средиземном море, должны быть немилосердно отвергнуты, как не имеющие значения, из-за того, что использование их задержит осуществление операции «Оверлорд» на 2–3 месяца.
Сталин. Так вы и теперь летаете через русскую зону до Берлина.
И тогда она встала.
Магда смотрела на него сияющими глазами. Потом чуть приподнялась на цыпочках и прижалась губами к его губам. Как всегда, его рот не сразу поддался поцелую, его губы не сразу раскрылись ее жадному, ищущему языку.
Мысли стаей вспугнутых птиц закружились в голове. Надежда, радость, восторг волной захлестнули его и умчали в неведомые дали мечты. Фантазия становилась реальностью, сновидение – явью… Лицо Камарели пылало, в ушах шумел эфир – или это кровь бушует и бьется, как морской прибой?.. И вдруг опять зазвучал голос, мелодичный, грудной голос Геды. Камарели никогда в жизни не слышал такую красивую английскую речь, никогда еще не пели так мягко, звонко и нежно тяжелые английские слова.
– Полезным? – повторил Бергасс. – Я всегда сам заботился о себе, так же как задолго до меня мой отец. Отец мой был величайшим проводником. Хочешь знать, каким образом появилось это племя? Я тебе расскажу. Мой отец вместе со мной, а я тогда был еще совсем малышом, открыл то, что Гиганты называли арсеналом. Да, помещения, полные парализаторов, полнехонькие! Без этого открытия племя Грина никогда не стало бы тем, чем является оно сейчас. Да, я и сейчас мог бы добраться до арсенала, если только не испугаюсь. Это далеко в центре Джунглей, там, где ноги становятся руками, пол уплывает, а ты начинаешь мчаться по воздуху словно муха.
9. Правительства США и Соединенного Королевства отказываются от всех претензий в отношении репараций на акции германских предприятий, находящихся в восточной зоне оккупации Германии, а также на германские заграничные активы в Болгарии, Финляндии, Венгрии, Румынии и восточной Австрии.
Гарри дремал с открытыми глазами и не услышал, как по главной аллее к крыльцу дома подъехал автомобиль. А должен был: неумолчный звон цикад все-таки не заглушил шелест колес по гравию и легкое урчание мотора! В их глуши автомобили были редкостью. А каждый приезд на машине – событием.
Димка сел с ним рядом, обнял за плечи.
– Спасибо, милый Курт. Но, кажется, пока меня никто не собирается обижать, – рассеянно улыбнулась Лизе-Лотта.
Настолько тихий, что Гели в первый миг показалось, что этот голос ей чудится: он словно бы звучал прямо у нее в голове!
Неплохо бы сейчас выпить. Только нечего.
3. О Совете министров иностранных дел.
Черчилль. Г-н президент, британские правительства – настоящее и предыдущее – питают ненависть по отношению к Франко и его правительству. Меня неправильно поняли и говорили, что я отношусь дружелюбно к этому господину. Все, что я сказал, это было то, что в испанской политике заключается больше чем только карикатуры на Франко. Я считаю, что постоянное истребление людей, брошенных в тюрьмы за то, что они совершили 6 лет тому назад, и разные другие обстоятельства в Испании, по нашим английским понятиям, совершенно недемократичны.
– Или вы думаете, что кто-нибудь из этих ленивых стервецов станет подставлять свою немытую шею, проникая на незнакомую территорию, где так легко угодить в засаду? Я не стану утомлять свой язык, отвечая на ваши идиотские вопросы, скажу коротко и ясно: вы должны делать то, что вам приказано. Именно на этом и основано единство, а без единства все мы – ничто. Твердо придерживайтесь этого принципа, и тогда мы все преодолеем. Рой? Эрн? Вэнтедж? Фермор?
Трумэн. Вопрос о военных переговорах.
Иден. От имени доминионов мы не подписывали.
Сталин. Дело остается за поляками, я так понимаю. Хорошо, кончили с этим делом.
Сталин предлагает в тексте телеграммы сказать о немедленном введении в действие соглашения Тито – Шубашич, о включении членов Скупщины в состав Вече и об утверждении законов, принятых Вече, новым парламентом. Пункт 3 телеграммы – о том, что правительство является лишь временным впредь до свободного выражения воли народа, – он предлагает опустить и весь текст отосланной телеграммы полностью включить в коммюнике.
А волосы? Что-то случилось с ее волосами! Они отросли и стали такими пышными! Лизе-Лотта пожалела о том, что не может увидеть себя в зеркале. И вспомнила, как сожалел об этом Раду.
"Уже неделя, как я в Тбилиси, приехал в составе делегации американских инженеров. Рассчитываю на встречу у Вас в доме 14 апреля в 10 часов утра".
Ноги не держали Гарри – он упал.
Ну и холодно же было в этом узком коридоре! В тоненькой рубашке и изорванных на коленях штанах Димка дрожал как осиновый листочек, даже зубы стучали, а при дыхании – похоже даже пар вырывался изо рта! А ведь лето на дворе в самом разгаре!
Отто Хофер высказал предположение, что Лизе-Лотта каким-то образом заразилась вампиризмом. Пока это могло быть только предположением – ведь никто не видел ее ожившей! Но именно это предположение казалось наиболее близким к истине. Оставался вопрос: почему предыдущие жертвы вампиров не стали вампирами? Возможно, вампиры превращают в себе подобных только взрослых особей? Но что защищает детей? Возможно, божья милость, ведь они – невинны, а значит – не подвержены разрушающему воздействию зла? И это предположение Отто высказал с невозмутимостью ученого. Бог и Божья милость были для него не более чем явлениями, пригодными для изучения.
Трумэн. И то и другое приемлемо.
– Так и записываем: дети и девственницы, – доктор Гисслер действительно обмакнул перо в чернила и записал.
Она встала, отдернула занавес на балконной двери. Яркие лучи Азы неудержимым потоком хлынули в комнату и окутали Геду своим теплым сиянием.
Сталин. В связи с сообщением Брука и Маршалла у меня вопросов нет.
Эттли. Мне кажется, что вопрос заключается в следующем. Мы согласились принять предложение относительно границы в принципе. Что же касается окончательного разграничения территории, точного определения границы, то это дело мирной конференции. Если мы теперь передадим это дело экспертам Польши и России, то мы тем самым нарушим техническую работу мирной конференции.
Черчилль. Я согласен с Гопкинсом. Мы должны договориться по вопросу о возможной помощи туркам.
– Ну, почему ты так думаешь? Может, намучившись в детстве, он станет нежнейшим отцом!
17. Должны быть приняты немедленные меры в отношении:
Гели секунду поколебалась – она не привыкла, чтобы муж так с ней разговаривал – но все-таки послушалась: вышла.
Камарели был холост. Женитьба как-то не занимала его мыслей. Всякий раз, когда знакомство с женщиной могло перейти границы простой дружеской близости и способно было увлечь его в область более серьезных отношений, возникали совершенно непредвиденные обстоятельства, избавлявшие его от принятия серьезных решений. Камарели был уверен, что этот вопрос никогда не вызовет осложнений в его жизни и не станет предметом его серьезных раздумий. Всем существом своим он отдался науке, творчеству, и ему казалось, что семья только помешает его плодотворной, всепоглощающей работе. И вот в жизнь этого человека ураганом ворвался образ женщины с таинственного экрана. Она распахнула перед ним окно в неведомый доселе мир, заворожила прекрасным видением.
Лизе-Лотта нашла на чердаке сундуки с платьями Эстер. Дед их не выкинул. Уже за это она могла быть ему благодарной.
– Слушаюсь, Хозяин! – бодро отрапортовал Курт.
В конце абзаца советская делегация предложила добавить слова: «нефашистские и антифашистские партии», с тем чтобы вся фраза звучала следующим образом: «В этих выборах все нефашистские и антифашистские демократические партии должны иметь право принимать участие и выставлять кандидатов».
Три Правительства считают себя, однако, обязанными разъяснить, что они со своей стороны не будут поддерживать просьбу о принятии в члены, заявленную теперешним испанским правительством, которое, будучи создано при поддержке держав оси, не обладает, ввиду своего происхождения, своего характера, своей деятельности и своей тесной связи с государствами-агрессорами, качествами, необходимыми для такого членства.
Сталин отвечает, что это было бы хорошо. Если Соединенные Штаты этого захотят, то они смогут это сделать. Он должен сказать, что Россия будет представлять собой после войны большой рынок для Соединенных Штатов.
– Мойше?! – изумился Димка, – Еврей?!
Он смотрел на Плагенса, а видел своего отца, смотрел на повисшего в его руках мальчишку, а видел себя. У отца был точно такой же взгляд, как сейчас у Плагенса, а у мальчишки… Неужели у Вилли когда-то были такие же глаза? Глаза крохотного щенка, которого держит над омутом безжалостная сильная рука. Безжалостная… Сильная… Рука человека, который и не задумывался никогда над тем, что может быть поступает неправильно.
– Хочешь, понесу? – предложил Димка.
В целом польская армия состоит из 180–200 тысяч человек.
– Вы с ума сошли, Джеймс? Там же полно солдат! Вы уцелели в схватке с вампиром – так зачем подставляться под пули? – попытался образумить друга Гарри.
Мотор остановился.
– Хотите увидеть Тбилиси?
Советская делегация обратила внимание на памятную записку относительно репатриации советских граждан, переданную ею британской и американской делегациям. Британские представители заявили, что они выяснят положение, о котором говорится в советском документе, и займутся этим вопросом немедленно по возвращении в Лондон.
Майкл Хольмвуд, приемный сын сэра Джеймса Хольмвуда, лорда Годальминга, сидел на подоконнике в своей комнате – в той комнате, которую отвели для него в роскошном лондонском доме Хольмвудов.
Это был Джонни.
Гарри опешил. Принялся судорожно вычислять: какой подвох таится в этих ее словах? Но мозги были затуманены алкоголем…
В зале вновь раздался гром аплодисментов. А когда на трибуне появился одетый в необычное платье сверкающий глазами Каро, делегаты конгресса были поражены.
Димка свернул свою постель и перенес ее подальше от окошка на одну из свободных еще кроватей почти у самой двери, возле которой воздух был более спертым и пахло уборной, но откуда окошка не было видно совсем! И – что самое важное – его самого не было видно из окошка!
Камарели резко поднялся с кресла и принялся расхаживать по комнате.
Трумэн. Хорошо, я согласен. Я собирался завтра уехать, но я могу остаться.
– Нет уж, – Мойше нежно погладил черное дуло, – Я теперь с ним не расстанусь.
Женщина повернулась и, сделав Камарели какой-то знак, улыбнулась, подняла руки, взмахнула ими, как крыльями. Стена опять сомкнулась. Женщина потянула за черную ручку в углу экрана.
Ответил, что не знает ничего про Натаниэля.
Лизе-Лотта хотела снова ударить его – но вдруг почувствовала, как загорается, словно бы закипает изнутри, и вместо удара – притянула Курта в свои объятия, и сама раскрылась навстречу ему, прильнула, впилась ртом в его губы. Это было безумие. Помрачение. Она ничего не помнила, не сознавала. Она таяла в бесконечном наслаждении, она упивалась… Его молодой силой. Его жизнью. Его кровью! Сейчас все было совсем не так, как с Раду. Сейчас это было грубее… И жарче. И Лизе-Лотте так нравилось. Именно так. Она нежно водила клыками по его коже, покусывала, пощипывала, потом – прокусывала насквозь и пила кровь. Немного – потому что была сыта. Она играла с ним. Пока он не лишился чувств – что было внезапно и странно… И очень вовремя.
Сталин. Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд».
Гели смотрела Курту в лицо, прямо в сияющие глаза, не могла оторвать взгляда… И солгать, глядя в эти невероятные глаза, тоже не могла! Не смогла даже смолчать, хотя именно этого требовали от нее заученные с детства правила приличия. Правда, в этот момент все, чему ее учили, все правила поведения в обществе, все законы взаимоотношений порядочной девушки с достойным молодым человеком – все куда-то отступило, показалось мелким и абсолютно неважным.
Курт слышал, как пробило одиннадцать. Бесчувственная Лизе-Лотта лежала в его объятиях. Вдруг он почувствовал, что ее сердце стало биться сильнее и быстрее. Потом изменился ритм дыхания. Затем самого Курта сковало сонной истомой… Но он видел, как Лизе-Лотта открыла глаза. Высвободилась из его объятий, причем не обратила ни малейшего внимания на то, что он лежит рядом. Приподнялась на локте и прислушалась. Счастливо улыбнулась и – встала. И ушла, разумеется. Курт слышал щелчок замка, который Лизе-Лотта неизвестно как сумела отворить. Последовать за ней он не мог, а вскоре и вовсе заснул самым позорным образом… Проснулся внезапно, на рассвете, словно от толчка. Рана тут же заболела, хотя во сне она его не беспокоила. Лизе-Лотты рядом не было. Курт почувствовал, что может двигаться, вскочил, схватил револьвер и с воплями выбежал в коридор.
Трумэн. Этот вопрос сегодня еще не готов.
Их привезли в старый, полуразрушенный, пыльный и сырой замок, расположенный где-то в самом сердце Карпат, поселили в наспех оборудованной казарме и несколько дней не обременяли вообще ничем, даже патрульной службой.
– Да, я понимаю. Ужасное несчастье! – пылко откликнулся Курт и прижался губами к ее руке.
– Боже, Джеймс, как вы были правы! – расчувствовавшись, воскликнул Гарри. – Нам не хватало именно огня! Он хоть и не греет, а… Как-то от него теплее.