СОВЕТСКАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ

Лизе-Лотта слушала Курта и слышала голос Аарона: «Ты должна сейчас приложить все силы, чтобы спасти Михеля. Ты сможешь спасти его, только если спасешься сама. Без тебя он никому не нужен. Ты – немка. Хоть и осквернившая себя. Но ты можешь раскаяться и очиститься. Он – наполовину еврей. По крайней мере, все считают, что он еврей только наполовину… Ради тебя твой дед его примет. Но без тебя Мойше не нужен даже ему».
Уезжать из Бухенвальда очень не хотелось, очень не хотелось оставлять Лизу на произвол судьбы, очень было страшно встречать неизвестность, которую сулил переезд.
Я повторяю еще раз: когда мы употребляли выражение «линия Одера», то имели в виду лишь приблизительную линию. Предлагаемую нами линию следует посмотреть на карте. В одном месте наша линия даже переходит через реку Одер.
Мое предложение гласит:
Сталин говорит, что как только будет осуществлен десант в Северной Франции, Красная Армия, в свою очередь, перейдет в наступление. Если бы было известно, что операция состоится в мае или в июне, то русские могли бы подготовить не один, а несколько ударов по врагу. Сталин говорит, что наиболее подходящим моментом является весна. В течение марта и апреля на фронте обычно бывает передышка, войска могли бы отдохнуть. Можно было бы подвезти боеприпасы, и к моменту начала высадки в Северной Франции можно было бы нанести немцам удары, которые не позволили бы им перебрасывать войска во Францию. Пока же положение таково, что немцы перебрасывают свои войска на Восточный фронт и они будут продолжать их перебрасывать. Немцы очень боятся нашего продвижения к германским границам, они понимают, что их не отделяет от нас ни Канал, ни море. С востока имеется возможность подойти к Германии. В то же время немцы знают, что на западе их защищает Канал, затем нужно пройти территорию Франции для того, чтобы подойти к Германии. Немцы не решатся перебрасывать свои войска на запад, в особенности если Красная Армия будет наступать, а она будет наступать, если она получит помощь со стороны союзников в виде операции «Оверлорд».
Черчилль. Я хочу поставить только один вопрос. Я замечаю, что здесь употребляется слово «Германия». Что означает теперь «Германия»? Можно ли понимать ее в том же смысле, как это было до войны?
Ноги не держали Гарри – он упал.
– В этом-то все дело! – оживившись, воскликнул Камарели.
Рузвельт заявляет, что лучше не говорить с Черчиллем об Индии, так как он, Рузвельт, знает, что у Черчилля нет никаких мыслей в отношении Индии. Черчилль полагает оставить разрешение этого вопроса до окончания войны.
Колокольчик на двери звякнул. Теперь уже в лавку заглядывал Кеннет.
Скрутив волосы на затылке, она воткнула в них гребень и добавила с каким-то детским, невинным хвастовством:
Сталин. В связи с сообщением Брука и Маршалла у меня вопросов нет.
– Конечно, ведь и мы мчимся в безвоздушном пространстве с той же скоростью.
В основе такой эволюции лежит неклассическая по самой своей сути близость эксперимента, способного стать основой технической конструкции или технологического процесса, к фундаментальным проблемам бытия. Эксперимент решает сейчас проблемы конечности или бесконечности, бесконечной делимости или дискретности пространства-времени. С другой стороны, преобразование мира приобрело масштабы, близкие к масштабам основных объективных процессов природы, что связано с расширением ноосферы и ее углублением в направлении бесконечно малого микромира. Таким образом, фундаментальные исследования в неклассической науке подводят познание к оперированию бесконечным.
– С какой скоростью мы летим, не знаете? – спросил Макдональд Камарели.
Бирнс. Наши предложения относительно выполнения Ялтинской декларации об освобожденной Европе были представлены и рассмотрены. По некоторым частям этого предложения мы не могли достигнуть соглашения. Однако было достигнуто соглашение относительно двух пунктов, касающихся пересмотра процедуры Союзных контрольных комиссий в трех странах. Первый пункт гласит:
– Не помешала? – спросила она, извиняясь.
Камарели не помнил, долго ли длилась беседа с Гедой.
Самое же важное условие для сохранения длительного мира – это единство трех держав. Если такое единство сохранится, германская опасность не страшна. Поэтому надо подумать о том, как лучше обеспечить единый фронт между тремя державами, к которым следует прибавить Францию и Китай. Вот почему вопрос о будущем уставе международной организации безопасности приобретает такую важность. Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это – главная задача.
Сталин. Если речь идет о том, чтобы государствам-сателлитам дать облегчение, то надо сказать об этом в настоящем решении. Создается облегченное положение для Италии, против чего трудно возражать. Но вместе с тем это облегченное положение для Италии не сопровождается одновременным облегчением положения для других стран – бывших сообщников Германии.
Да, конечно, пить кровь у бессознательной, полубесчувственной, полностью послушной тебе жертве – гораздо проще.
На деле правительство Арцишевского существует, оно имеет своих министров, продолжает свою деятельность, оно имеет свою агентуру, оно имеет свою базу и свою печать. Все это создает неблагоприятное впечатление. Наш проект имеет целью с этим неопределенным положением покончить. Если г-н Черчилль укажет пункты в этом проекте, которые затрудняют положение правительства Великобритании, я готов их исключить. Наш проект не имеет целью затруднять положение британского правительства.
Несомненно, это и есть внутренняя логика научного развития. Мысль об ускорителях высоких энергий (в сотни миллиардов электрон-вольт), которые помогут открыть новые закономерности рождения, движения и распада частиц, – логический вывод из экспериментов с космическими лучами и с частицами, прошедшими через современные ускорители. Но ускорители и эксперименты – это не только мысль. Ныне наука все более превращается в неотъемлемую часть материального производства, в непосредственную производительную силу, неотделимую от других производительных сил. То, что можно назвать логикой развития науки, включает соотношения между экспериментом и производством, отражает определенную структуру производства, т. е. условия, которые отнюдь не являются внешними. Отсюда видна крайняя условность понятий «внешних» и «внутренних» факторов развития науки.
Воздушный гигант имел пятнадцать пропеллеров: девять на горизонтальных осях, расположенных в три ряда, и шесть – на вертикальных, в два ряда.
Сталин говорит, что он согласен с поправкой Рузвельта: заменить слова «теперешнее временное правительство» словами «временное правительство, действующее в Польше».
– Это ты пойди прочь! – прорычала блондинка. – Ступай к своему господину! К тому, кто вернул тебя! И скажи ему, что здесь охотимся только мы! Людей мало. На всех не хватит.
Майский говорит, что он хотел бы в нескольких словах ответить Черчиллю и Рузвельту. В своих замечаниях он коснется трех основных моментов.
Мальчишки дернулись, стукнулись головами, и медленно полезли из укрытия.
Самое же важное условие для сохранения длительного мира – это единство трех держав. Если такое единство сохранится, германская опасность не страшна. Поэтому надо подумать о том, как лучше обеспечить единый фронт между тремя державами, к которым следует прибавить Францию и Китай. Вот почему вопрос о будущем уставе международной организации безопасности приобретает такую важность. Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это – главная задача.
Пункты 13, 16 и 18 были отложены для дальнейшего обсуждения.
2) О районе Кенигсберга.
Он, как пол гипнозом, придвинул стул ближе к экрану.
По соглашению с правительствами ………… Правительство ……… приглашает Правительство |Китая|/Франции принять приведенный выше текст и присоединиться к мероприятиям по учреждению Совета.
– Да, – глухо ответил Джеймс. – Все повторяется. Знаете, что сказал Абрахам Стокер моему отцу в ту ночь, когда они убили мисс Люси? «Вы сейчас в горьких водах, дитя мое, но уже завтра, Бог даст, пройдете их и отопьете от вод сладких». И, знаете ли, моему отцу эти слова дали надежду… Ложную надежду. Он уже никогда не познал сладости. А я… Я всю жизнь брел в водах горьких. Но сейчас они сомкнулись над моей головой.
Вампир театрально взмахнул плащом-крылаткой, в котором он почему-то был похоронен… И, к величайшему изумлению всех присутствующих, просто исчез. Остался лишь открытый гроб, полный земли, в которой четко виднелся контур человеческого тела.
На Конференции было достигнуто Соглашение о политических и экономических принципах координированной политики Союзников в отношении побежденной Германии в период союзного контроля.
Правящие круги западных держав, смертельно напуганные размахом народно-освободительного движения, ростом международного авторитета первой страны социализма, ее всевозрастающим влиянием на развитие мировых событий в результате решающей роли Советской Армии и народа в разгроме фашистских агрессоров, тогда уже решили ввергнуть мир в «холодную войну», которая многие послевоенные годы отравляла международную обстановку, держала мир на грани войны.
Сталин говорит, что, как только что заявил Черчилль, вопрос о Польше для британского правительства является вопросом чести. Сталину это понятно. Со своей стороны, однако, он должен сказать, что для русских вопрос о Польше является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности. Вопросом чести потому, что у русских в прошлом было много грехов перед Польшей. Советское правительство стремится загладить эти грехи. Вопросом безопасности потому, что с Польшей связаны важнейшие стратегические проблемы Советского государства.
Трудно оторваться, но контролировать себя он все-таки мог.
Бевин. У английской делегации есть один вопрос по разделу XII – о пересмотре процедуры Союзных контрольных комиссий в Румынии, Болгарии и Венгрии. В последних трех строках сказано: «и принимая в качестве базы в отношении трех стран предложения Советского правительства для Союзной контрольной комиссии в Венгрии». Но мы не говорим, в чем заключаются эти предложения. Поэтому можно было бы сказать: «и принимая в качестве базы согласованные предложения».
Сталин. Русские хотят знать дату начала операции «Оверлорд», чтобы подготовить свой удар по немцам.
Бирнс. Это дает преимущество тем, кого вы называете. (Смех.)
В этом духе мы и ответили тогда нашим американским и английским друзьям. Мы тем более пошли на это, что знали, что Польша получает приращение своих земель к западу от своей прежней границы. Я не знаю, какой может быть вред для нашего общего дела, если поляки устраивают свою администрацию на той территории, которая и без того должна остаться у Польши. Я кончил.
Было уже совсем темно, только на западе, над самыми верхушками деревьев небо было все еще темно-синим, что указывало на то, что ночь едва только началась и рассвет нескоро.
Сталин. Этот вопрос не стоял в порядке дня. Возможно, что мы не будем возражать, когда разберемся в этом вопросе.
– Ну, же, милый, скажи, что ты пошутил!
– Тетя Эстер… Ведь это ты – моя настоящая мама? Ведь я правильно все просчитал? Или я все-таки ошибся?
– Если в течение целого года Землю будет так трясти лихорадка, то на что станет похоже ее лицо?
Предлагаемое вниманию читателей второе издание книги «Тегеран – Ялта – Потсдам» дополнено записями нескольких бесед И. В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем, состоявшихся в 1943 году в Тегеране.
Сталин. Хорошо, рассмотрим завтра.
Сталин. Теперь это союзная страна, в которой установлено законное правительство. Нельзя сейчас решать вопроса без участия югославских представителей. Тогда было два правительства, и они никак не могли помириться между собой. Мы в это дело вмешались. А теперь там одно законное правительство. Пригласим представителей Югославии, заслушаем их, а потом примем решение.
Трумэн. Имеются два вопроса, на которые советская делегация хотела бы обратить наше внимание в первую очередь. Первый вопрос – об Италии и других странах-сателлитах и второй вопрос – о репарациях с Австрии и Италии.
(Это принимается).
Это была хорошая, правильная реакция, доставившая несомненное удовольствие Клаусу Крюзеру и Герберту Плагенсу, которые не особенно уверенно чувствовали себя в последние дни после исчезновения Ханса Кросснера – которого так и не нашли.
Рузвельт. Ответ на этот вопрос очень прост. Мы получили большое количество итальянских кораблей. Они должны, по моему мнению, находиться во временном пользовании Объединенных Наций и должны использоваться наилучшим образом. После войны они должны быть распределены между Объединенными Нациями.
III) Уничтожить национал-социалистскую партию и ее филиалы и подконтрольные организации, распустить все нацистские учреждения, обеспечить, чтобы они не возродились ни в какой форме и предотвратить всякую нацистскую и милитаристскую деятельность или пропаганду.
– Человеческий разум. Он должен подняться на такую вершину, с которой можно единым взором окинуть всю природу.
Гопкинс. Верно ли, что Черчилль и Идеи не говорили с турками о захвате Эгейских островов?
Плагенс шел вслед за ним с фонариком, спотыкался на каждом шагу и поминутно матерился.
– А что такое Обра?
– Располагайтесь как дома, – сказал он, приглашая их в обставленный на земной манер дворец, – можете одеться в ваши костюмы. В случае надобности позвоните. – Каро кивнул головой и вышел.
Курт оказался сильным: он пережил это. В какой-то момент он перестал дергаться и кричать и Лизе-Лотта подумала: все, смерть! Но оказалось – это сон. Обычный сон вампира перед пробуждением для новой жизни.
Их было видно даже без особых способностей Вильфреда – невооруженным взглядом.
… А Нечто поселилось в замке в первую же ночь, после вскрытия склепа, но сначала Оно никак не проявляло себя – Оно наблюдало.
Советская делегация заявила, что она считает работу комиссии по репарациям неудовлетворительной, и предлагает рассмотреть вопрос о репарациях с Германии непосредственно на совещании трех министров. Это предложение возражений не вызвало. Вслед за тем советская делегация зачитала пункт 4 Крымского протокола о репарациях и, сославшись на заявление американского представителя в комиссии по репарациям о том, что он берет обратно согласие правительства США с изложенным в этом пункте решением, спросила американскую делегацию, продолжает ли правительство США придерживаться крымских решений по этому вопросу или меняет свою позицию.
Сталин. Я понял, что, кроме того, предполагаются еще три операции, одна из которых будет заключаться высадке в районе Адриатического моря.
– Подумаешь, каких-то 10 метров, – презрительно сжал губы Дингвей.
– Нисколько! Я изучаю составленные тобой карты, – ответил я. – Доводы G-D заставляют призадуматься, однако я твердо стою на своем.
Наконец, она поняла, что больше не может лежать в бездействии. Встала, нашарила на полу свою ночную рубашку, скомканную и отброшенную Аароном. Накинула сверху халатик и спустилась на кухню. Потихоньку развела огонь и сварила в кастрюльке шоколад. Взяла поднос, поставила на него чашку, кастрюльку и принялась выкладывать из буфета всевозможные лакомства, подававшиеся за ужином на сладкое: яблоки в карамели, яблочный пирог с корицей, медовую коврижку, марципан. С тяжело нагруженным подносом поднялась на второй этаж, где были комнаты гостей. Она знала, где поместили мальчика, и молилась только о том, чтобы не проснулись его ужасные дяди.
– Я люблю тебя, – послушно ответила Гели, глядя ему в глаза.
Черчилль. И чтобы остальная часть подлодок была одинаково разделена между нами для научных и технических целей, потому что они представляют значительный интерес. Дважды мы почти стояли на краю гибели от действий вражеских подлодок. Я соглашаюсь поэтому, чтобы мы потопили большую часть подлодок и разделили остаток между тремя державами. Я прошу у генералиссимуса и президента извинения, но мы находимся в этом отношении в особом положении. От этих подлодок весьма пострадала наша военная мощь. Соглашаясь с, этим принципом, я ставлю только условием, чтобы вопрос о том, какое число подлодок должно быть потоплено и какое число должно быть разделено, был разрешен в конце конференции.
Черчилль замечает, что три министра иностранных дел могли бы завтра обсудить вопрос о репарациях и позднее сделать доклад конференции. Ему, Черчиллю, нравится принцип: каждому по потребностям, а от Германии по ее силам. Этот принцип следовало бы положить в основу репарационного плана.
– Дампир? Как-то связано с вампирами?
Януш и Димка таинственно молчали, не говорили ни того, о чем знали, ни того, о чем догадывались. Таня видела по их бледным и напряженным лицам, что они хранят от нее какую-то страшную тайну, но почему-то совсем не торопилась расспрашивать их, что-то выяснять. Не хотела она ничего знать!
Черчилль спрашивает: должны ли этот вопрос обсудить послы во время переговоров с поляками в Москве?
Девочка стояла на коленях перед кроватью Януша, говорила что-то протяжное, нежное, а Януш, обнимал ее крепко за шею и уже только всхлипывал, все реже и реже.
Черчилль. От республик Сирии и Ливана.
Я должен вам сказать, что политические настроения в Америке таковы, что я не могу поддерживать здесь любые предложения без того, чтобы не получить поддержки со стороны нашего общественного мнения. Я делаю это заявление не для того, чтобы изменить основу, на которой происходит обсуждение вопросов с моими коллегами, а для того, чтобы разъяснить, каковы мои возможности в отношении конституционной власти. Я хочу сказать, что при заключении мирных договоров я должен учитывать тот факт, что они должны получить одобрение сената США.
Мойше кивнул.
– Волнение на море, видно, все же будет чувствительным. – сказал Камарели, поворачивая к себе глобус, – возникнет необходимость своевременно принять меры предосторожности. Плавание судов в ту пору надо довести до минимума.
Черчилль признает, что вопрос о том, будет ли мир построен на прочных основах, зависит от дружбы и сотрудничества трех великих держав, однако мы поставили бы себя в ложное положение и не были бы справедливы по отношению к своим намерениям, если бы мы не предусмотрели возможности свободного высказывания по своим претензиям со стороны малых государств. Без этого дело выглядело бы так, как будто три главные державы претендуют на управление всем миром. Между тем на самом деле они хотят служить миру и спасти мир от ужасов, которые постигли большинство народов в нынешней войне. Вот почему три великие державы должны проявить известную готовность к подчинению интересам общего дела.
Сталин. К тому времени информацию соберут все три стороны.
Женщина на экране удобно расположилась в кресле.
Сталин говорит, что, как ему кажется, малые страны в Европе будут недовольны такого рода организацией. Может быть, было бы целесообразно создать европейскую организацию, в которую входили бы три страны – США, Англия и Россия – и, может быть, еще какая-либо из европейских стран. Кроме того, вторую организацию, например организацию по Дальнему Востоку. Может быть, так было бы лучше. Сталин говорит, что он считает саму схему, изложенную президентом, хорошей, но, может быть, создать не одну, а две организации: одну – европейскую, а вторую – дальневосточную или, может быть, мировую. Таким образом, могли бы быть либо европейская и дальневосточная организации, либо европейская и мировая организации. Сталин говорит, что он хотел бы слышать мнение президента по этому поводу.
К этому шло с самой первой их встречи, это должно было случиться еще раньше, просто до сих пор им не удалось пообщаться как следует и Курт не имел возможности оценить ее ум, храбрость, преданность… И вообще – все ее достоинства.
Но самое главное – там будет Курт! Ее единственная любовь!
Сталин. Есть согласованное решение, поправок у нас нет.
Обрушенная и завалившая один из коридоров стена образовала довольно большую дыру, ведущую наружу. Серенький свет едва-едва пробивался через сплетение кривых веток и темно-коричневых, каких-то скукоженных листьев, забившихся в разлом видимо по той простой причине, что за его пределами места для жизнедеятельности уже не хватало.
Димка давно замечал странное внимание к своей особе со стороны мастера цеха, низенького, толстого, лысоватого бюргера, тот все время был где-то рядом, следил издалека и лицо его при этом было напряженным и глаза – безумными. Он как будто задумал что-то, и никак не мог решиться. И мучился. С каждым днем все сильнее.
Он смотрел прямо в глаза Магде фон Далау. Почти с вызовом. Почти сверху вниз. Он боялся, что не успел совладать со страхом, который слишком явно читался на его лице, когда он озирался по сторонам, предполагая… что-то совсем уж невероятное! А Магда в это время уже появилась на крыльце. Магда, которая видит все, замечает все и очень быстро делает выводы.
Так обстоит дело, например, с концепциями Спинозы и Лейбница в их связи с генезисом классической картины мира. Как известно, Фейербах сравнивал философию Спинозы с телескопом, а философию Лейбница – с микроскопом. Это справедливо. У Спинозы детали, частности, модусы, сотворенная природа, natura naturata, – в тени; на первом плане – единая творящая природа, natura naturans. У Лейбница, напротив, акцент на индивидуальном, автономном, локальном. Но это справедливо только до тех пор, пока философия великих мыслителей XVII– XVIII веков рассматривается статично, без анализа заложенных в их концепциях внутренних импульсов дальнейшего преобразования. Когда Спиноза отождествил natura naturans с natura naturata, с множеством отдельных модусов, в этом уже заключалась своего рода программа заполнения абстрактной протяженности гетерогенным бытием, многокрасочной полифонией предикатов, сложной игрой отдельных локальных индивидов, отдельных элементов бытия. Такая программа реализовалась уже в рамках классической науки.