ЛИЗЕ-ЛОТТА, ВСЕ ЕЩЕ

Сталин. В решениях Крымской конференции было сказано, что главы трех правительств согласились, что восточная граница Польши должна пойти по линии Керзона, таким образом восточная граница Польши на конференции была установлена. Что касается западной границы, то в решениях конференции было сказано, что Польша должна получить существенные приращения своей территории на севере и на западе. Там дальше сказано: они, то есть три правительства, считают, что по вопросу о размерах этих приращений в надлежащее время будет спрошено мнение нового польского правительства национального единства и что вслед за этим окончательное определение западной границы Польши будет отложено до мирной конференции.
– А почему ему не пойти с нами?
Маршалл. Мне остается немного добавить к тому, что было сказано генералом Бруком. Он сделал достаточно подробное сообщение. Для американцев проблемой являются не людские ресурсы, а тоннаж, специальные десантные средства, а также наличие авиабаз в районе, достаточно близко расположенном к району операций. Когда я говорю о десантных средствах, я имею в виду специальные десантные суда, на которых можно перевозить до 40 танков или автомобилей. Как раз именно количество этих судов является ограниченным. Переброска в Англию американских войск, снаряжения и боеприпасов происходит по плану. В Англию уже перевезен 1 миллион тонн всякого снаряжения. Однако лимитирующим фактором по-прежнему являются десантные средства. Мы имеем план производства десантных средств, который был расширен как в Соединенных Штатах, так и в Англии. Ускорение производства десантных средств приведет к увеличению их количества для вторжения через Канал и для операций в Средиземном море. Говоря коротко, подготовка к операции «Оверлорд» происходит по плану, поскольку речь может идти о материалах и людских ресурсах. Проблемой является главным образом транспорт и распределение десантных средств. Как генерал Брук пояснял, из Италии уже было переброшено несколько дивизий.
Трумэн. Я вижу очень мало возможностей достигнуть соглашения по этому вопросу на данном заседании. Может быть, лучше будет вернуться к нему позже?
4. В дополнение к репарациям, получаемым Советским Союзом из своей зоны оккупации, СССР получит дополнительно из западных зон:
– Вы имеете в виду атомную энергию?
У него не просто палка – у него крест! Большой серебряный крест на толстой серебряной цепи. Может быть, крест куда лучшее оружие против вампиров, чем просто палка, может быть и в самом деле есть какая-то сила в соединенных таким образом перекладинках.
Вильфред потащил ее за собой на перрон. Поезд уже останавливался. Сколько он будет стоять? Минуту? Три?
Бирнс. Таким образом, мы покончили со всеми разногласиями по проекту об экономических принципах.
Мальчишки не шевелились, они превратились в каменные изваяния.
а) Ускорить переход союзных войск в наступление на Западном фронте, чему сейчас обстановка очень благоприятствует:
Черчилль с этим соглашается.
Существуют силы, воздействующие на эволюцию философских идей, – своеобразное «силовое поле», в котором движется философская мысль. Оно образуется теми импульсами, которые исходят от особенностей социального бытия людей, развития их культуры и науки. Среди основных импульсов, влияющих на развитие философии, нами будут рассмотрены те, которые порождаются наукой, и прежде всего такими современными ее областями, как теория относительности, квантовая механика, релятивистская космология, в той форме, какую они приняли во второй половине нашего столетия. В свою очередь и характер этих импульсов нельзя определить без учета «поля», создаваемого развитием самой философии, ее влиянием на пути научных исследований. Констатация такой взаимосвязи – основа теоретических принципов того, что иногда называют наукой о будущем, футурологией. Подобные принципы служат естественным введением в характеристику тех философских проблем, связанных с развитием научного знания, которые перейдут из второй половины нашего века в следующий век.
Сталин. Потому, что эта территория отходит к Польше.
Вайсман посмотрел на часы:
Лизе-Лотта, все еще сидя на полу, удивленно воззрилась на Гели снизу вверх.
Димка помнил, как начался налет на эшелон, помнил первые разрывы бомб, от которых вагон сотрясался и мотался из стороны в сторону, помнил, как мама, смертельно побледневшая, почерневшая от ужаса мама прижимала к себе двухлетнюю Лильку. А поезд все мчался и мчался вперед, и никто не бежал, никто не пытался выпрыгивать из вагонов и прятаться в лесу, все сидели и ждали. Надеялись. Авось не попадет… авось кончатся бомбы… авось откуда ни возьмись появятся советские истребители…
– О чем тут думать? Мы столько раз уже все проговаривали! Единственная новость – то, что нам наконец разрешили провести эксперимент в замке Карди!
Сталин. Тогда давайте уважим просьбу польского правительства.
– Зачем, Констанс? Зачем?! – простонал Джеймс. – Мало мне было уже пережитых испытаний… Она же начнет сейчас рассказывать, как у нее убили всю семью… А я буду страдать! А у меня потом начнется мигрень! И меня же ты обвиняешь в черствости!!! И не надо так укоризненно на меня смотреть… Я сделал для человечества больше, чем многие из тех, кого нынче называют героями! И потом, Констанс, не можем же мы помочь всем!
Вильфред был свободен.
– Камарели!.. Что такое Камарели? – вдруг спросила
– Тут никаких каверз, просто ты ближе всех, ноги мои не приспособлены к беготне. Моя жизнь в опасности.
Трумэн. Какой вопрос будем обсуждать сейчас – о западной границе Польши или какой-либо другой вопрос?
Черчилль предлагает, чтобы первая встреча состоялась в Лондоне.
Черчилль. Я сейчас выслушал директиву, которую президент предлагает дать комиссии. Я хотел бы иметь возможность обдумать то, что предложил президент. Я не вижу принципиальных разногласий в этом вопросе, но я хотел бы иметь время для рассмотрения предложений президента. Я очень рад провести в Тегеране 1 декабря и выехать 2 декабря. Мне не ясно, предлагает ли президент создать военную комиссию или она не должна существовать, ибо маршал Сталин предлагает обойтись без комиссии. Лично я за такую комиссию.
– Я хочу тебя видеть. Подожди меня, пойдем вместе.
– Да, вы правы, – сказал он, наконец, Вайсману, – человечество, конечно, должно знать, что его ожидает.
Государственный секретарь США представил проект решения глав трех правительств о том, что они поддержат вступление Италии в организацию Объединенных Наций, но что они не будут поддерживать вступление Испании в организацию Объединенных Наций до тех пор, пока Испания будет оставаться под контролем режима, существующего в этой стране в настоящее время. Министр иностранных дел Великобритании заявил, что он поддерживает это предложение и что, если будет выработана какая-либо декларация по этому вопросу, он считал бы целесообразным упомянуть в ней о том, что три державы поддержат также прием в число Объединенных Наций и некоторых нейтральных стран, как, например, Швеции, Швейцарии и Португалии.
– Откуда ты здесь взялся, Рой Комплейн? Дайте мне рассола, а то в животе сухо.
Вообще-то в последние годы весть о любой перемене в жизни повергала Лизе-Лотту в ужас. Она уже привыкла к тому, что все перемены бывают только к худшему. И, хотя с 1941 года ничего по-настоящему кошмарного с ней не случалось, она не переставала бояться ни на секунду – даже во сне Лизе-Лотта была настороже, ожидая какой-то неведомой опасности – а уж известие о том, что нужно что-то менять в их налаженной жизни, собирать вещи и ехать куда-то, вовсе оглушила ее и почти лишила рассудка. До самой ночи Лизе-Лотта не могла успокоиться и сосредоточиться на том, что же им с Михелем нужно взять с собой, а без чего они вполне смогут обойтись… Дедушка всегда ругал ее за то, что она брала с собой слишком много вещей. Даже когда они уезжали из дома совсем ненадолго. Но Лизе-Лотта слишком хорошо знала, как переменчива жизнь, что “ненадолго” очень легко может превратиться в “навсегда”, а лето так быстро сменяется осенью, а осенью не выживешь без теплой одежды… Во всяком случае, маленький Михель и она с ее больными легкими точно погибнут. Хотя, скорее всего, если случится то, чего она боится на самом деле, им не придется особенно долго мерзнуть. ТАМ селекция проводится сразу же по прибытию поезда, и их с Михелем, скорее всего, забракуют и отправят налево. Налево – старики, дети и больные. Направо – те, кто еще может работать. Лучше – налево. По крайней мере, без мучений. Потому что она больше не выдержит… А Михелю без нее лучше не жить. Он и так один остался на белом свете. Никого родных… И даже она… Даже она… Хоть он и не знает… Впрочем, никто не знает. И знали-то – только трое: Эстер, Аарон и Лизе-Лотта. Двое из троих уже мертвы.
– Возможно, сознание замутнено. Голод, нервное потрясение… Я буду наблюдать ее. Возможно, понадобится серьезное лечение.
Сталин. Мы обязаны в этих случаях по договору оказывать друг другу помощь и не мешать гражданам возвращаться на родину, а, наоборот, помогать им возвратиться домой.
– Я думаю, позже ты вспомнишь. Может быть не все, но большей частью. Хорошо бы побыстрее, неплохо нам было бы знать, как отпугивать вампиров… Я, видишь ли, не знаю, как долго мама будет помнить, что меня надо защищать, а не есть…
Земля готовилась к встрече со странником Вселенной. Каждое распоряжение Камарели исполнялось с рвением и усердием. Но все же заботы не в силах были развеять в сердцах людей подозрения и неверие. Кто слыхал прежде о возможности торможения Земли? Может, Каро и Камарели просто хотят занять человечество детской игрой? Конечно, побуждение это благородное, но все же оно не в состоянии заглушить волну страха.
– Что ж, ничего не поделаешь! Но может быть, она и вовсе не появится?
Перед Камарели предстал совершенно другой человек. В нем было что-то и от прежнего Вайсмана, но что-то одновременно резко изменило его лицо. Камарели вдруг понял: глаза! Да, глаза меняли его. Они сияли, горели необыкновенным огнем, они напоминали что-то очень знакомое… Словно он когда-то, где-то видел эти глазка… Камарели взглянул на Геду Нуавэ. Неужели?.. Да, да, с экрана на него смотрели такие же необычайные, странно лучистые глаза! Камарели еще раз взглянул на Вайсмана, и потом – на марсианку. Нет никаких сомнений! Вайсман пришел оттуда, откуда глядела на него Геда Нуавэ!..
Между собой договорились так: одни будут заниматься обычной работой, другие займутся поисками упырей, однако последовавшее на утреннем смотре событие изменило сложившиеся планы… или, по крайней мере, отложило их на какое-то время.
Но почему?…
– Выше начальство уполномочило вас на этот разговор? – усмехнулся Гарри. – Мне не хотелось бы услышать ничего лишнего… Никаких знаний, за которые я или мои близкие могут поплатиться.
Димка молчал, потому что в голове его царил плотный молочный туман… Туман без конца и края…
Этим англо-американским планам раздела Германии не суждено было осуществиться. Советский Союз с самого начала относился к ним отрицательно. Об этом свидетельствуют и документы данного Сборника. «Нет никаких мер, – заявил глава советской делегации на Тегеранской конференции, – которые могли бы исключить возможность объединения Германии».[33 - Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 52.] По свидетельству Гопкинса, присутствовавшего при обсуждении вопроса, И. В. Сталин «отнесся без восторга» к предложениям Рузвельта и Черчилля о разделе Германии.[34 - См.: The White House Papers of Harry Hopkins: An Intimate History by Robert E. Sherwood. V. II. L., 1949. P. 789.]
Когда-то этот обряд установил отец, Гарри Карди-старший. Он вообще был очень религиозным человеком. За всю их совместную жизнь Гарри-старший не пропустил ни единого вечера без чтения Евангелия. Кристэлл всегда считала, что подобная страсть к одной-единственной священной книге отдает скорее протестантизмом, а Гарри Карди был католиком из древнего полуиспанского-полурумынского рода. Но, видно, Гарри смог открыть для себя какую-то дополнительную сладость, глубинную мудрость в словах Евангелия, и пытался помочь своим близким совершить аналогичное открытие.
– Войдите!
Черчилль безусловно считает, что жертвы России больше, чем жертвы любой другой страны. Он всегда полагал, что вывоз заводов из Германии явился бы правильным шагом. Но он совершенно уверен также, что из разбитой и разрушенной Германии невозможно будет получить такие количества ценностей, которые компенсировали бы убытки даже только одной России. Он сомневается в том, чтобы с Германии удалось брать по 250 миллионов фунтов в год. Англичане в конце прошлой войны тоже мечтали об астрономических цифрах, а что получилось?
– Мы обязаны чуть-чуть осалить нашу планету, если хотим избежать серьезных неприятностей.
То, что это – именно англичанин, Гарри понял с первого взгляда. До того, как услышал английский акцент в его речи. До того, как отец их представил друг другу. И дело даже не в том, что гость выглядел – как англичанин с карикатуры: длинный, сухощавый, с длинным постным лицом. Нет, было в нем еще что-то… Что-то очень английское. Невозмутимость? Внешнее безразличие ко всему? Легкая сумасшедшинка во взгляде? Ну, в общем, это был типичный англичанин, и Гарри ничуть не удивился, когда отец представил его лордом Годальмингом. Удивительно было – с чего это лорд надумал к ним нагрянуть. Он был слишком молод для того, чтобы оказаться старым приятелем отца!
Остальные молчали, глядя на шипящую и слабо подергивающуюся в гробу женщину. Она словно хотела встать и прилагала все силы для этого… Но – не могла.
– Что?…
Сталин. Мы не требуем никакого расследования.
Сталин спрашивает, идет ли речь о европейской или о мировой организации?
… В ушах звенело так сильно, что он не слышал ни окликов, ни удивленных вопросов, он шел туда, куда вела его ярость. Нужно было слушаться ее, иначе она грозила затопить, раздавить, уничтожить.
– Эстер, у нас дров только на три дня! И неизвестно, где будем доставать потом… Мы не можем тратить на воду! – запротестовала Лизе-Лотта.
Надо подчеркнуть, что в решениях глав правительств были четко определены задачи и цели ООН. Предпринимаемые ныне попытки определенными политическими кругами, так сказать, «перелицевать» организацию, придать несвойственные ей функции с тем, чтобы превратить ее в какое-то «благотворительное общество», ничего общего не имеют с подлинными целями и задачами ООН, выработанными при ее создании. В Коммюнике о Крымской конференции руководителей трех союзных держав говорилось: «Мы решили в ближайшее время учредить совместно с нашими союзниками всеобщую международную организацию для поддержания мира и безопасности (подчеркнуто нами. – Авт.). Мы считаем, что это существенно как для предупреждения агрессии, так и для устранения политических, экономических и социальных причин войны путем тесного и постоянного сотрудничества всех миролюбивых народов».[53 - Там же. С. 143–144.]
Раду прилепился губами к коже и принялся сосать.
14 апреля зайду к нему.
Черчилль. Я согласен, чтобы подготовительная работа по выработке мирного договора с Италией была передала Совету министров иностранных дел.
Эту женщину он заметил еще издалека.
Камарели медленно поворачивал глобус. Но женщина, внимательно вглядываясь в него, лишь недоуменно пожимала плечами. Отойдя от экрана, она вышла в смежную комнату и тотчас же вернулась с глобусом в руках.
Вильфред не стал дожидаться, кем окажется матушкин суженый, он поспешил проснуться. И, признаться, ничуть об этом не пожалел.
Потому что теперь только аккуратные прямоугольники на песке обозначали те места, где стояли гробы.
– Полная иллюзия земного тяготения! – изрек Бриан.
– Дима.
"Вы не заснули?" – нетерпеливо расспрашивал доктор Гисслер.
Сталин. Да.
Жертва не смогла избежать своей участи, только отправилась на заклание раньше времени – то, что ей не удалось покинуть замок было доподлинно известно, потому как следов найти не удалось, а следы непременно остались бы.
Сталин. Правильно.
Этой ночью Димке приснилась Лиза. Не такой, какой она была сейчас, а такой, какой она могла бы стать очень скоро… Обтянутым кожей скелетиком. Лиза лежала на нарах в бараке, молчала и смотрела на него своими огромными черными глазами. Очень печально смотрела.
Что же касается вопроса о советско-польской границе, то он был окончательно урегулирован договором между СССР и Польской Народной Республикой, подписанным 16 августа 1945 г. в Москве. Этот договор устанавливал границу между СССР и Польшей вдоль «линии Керзона» с отступлением от нее в пользу Польши в некоторых районах на 5–8 км.
Черчилль. Я еще не согласился в принципе, чтобы мы сделали совместную декларацию по этому вопросу.
Я хочу разъяснить моим коллегам, каковы мои полномочия в отношении вопросов, касающихся мирного урегулирования. Когда мы обсуждаем здесь вопросы, которые должны быть включены в мирный договор, то, я уверен, всем понятно, что по нашей конституции этот договор может быть заключен лишь с согласия сената США. Безусловно, когда я оказываю поддержку тому или иному предложению, выдвинутому на конференции, это значит, что я буду предпринимать все, что в моих силах, чтобы обеспечить санкционирование этого решения и сенатом. Нельзя, конечно, гарантировать, что это будет непременно принято.
Как только консультации с Китаем и Францией будут закончены, текст предложений о процедуре голосования будет опубликован.
Лизе-Лотта, все еще сидя на полу, удивленно воззрилась на Гели снизу вверх.
– Курт! – Гели шагнула к нему, распахивая объятия.
На следующий день она уехала.
– Ваша правда. Что ж, поплаваем еще, ничего не поделаешь. – Но едва Дингвей успел согласиться, как раунит вздрогнул, будто наскочил на препятствие, потом резко накренился, и путешественников отбросило в противоположный угол. Но вот корабль словно повис в пространстве. Камарели и Дингвей поплыли к потолку.
В конце концов он справился и с этим…
А Димка смотрел в одно из окон замка. Находящееся на втором этаже и тоже забранное решеткой – судя по блеску и свежему цементу недавно поставленной – оно было достаточно большим, чтобы пропускать много света. За ним даже угадывались тяжелые плотные шторы, и какая-то мебель.
Сталин говорит, что во время вчерашнего обеда, когда Рузвельт уже ушел, он, Сталин, имел разговор с Черчиллем относительно сохранения мира в будущем. Надо сказать, что Черчилль очень легко смотрит на это дело. Он считает, что Германия не сможет скоро восстановиться. Сталин говорит, что он с этим не согласен. Он считает, что Германия может скоро восстановиться. Для этого ей потребуется всего 15–20 лет. Если Германию ничего не будет сдерживать, то Сталин опасается, что Германия скоро сможет восстановиться. Для этого Германии потребуется немного лет. Первая большая война, начатая Германией в 70-м году прошлого столетия, закончилась в 71-м году. Всего через 42 года после этой войны, то есть в 1914 году, Германия начала новую войну, а через 21 год, то есть в 1939 году, Германия вновь начала войну. Как видно, срок, необходимый для восстановления Германии, сокращается. Он и в дальнейшем, очевидно, будет сокращаться. Какие бы запреты мы ни налагали на Германию, немцы будут иметь возможность их обойти. Если мы запретим строительство самолетов, то мы не можем закрыть мебельные фабрики, а известно, что мебельные фабрики можно быстро перестроить на производство самолетов. Если мы запретим Германии производить снаряды и торпеды, то мы не можем закрыть ее часовых заводов, а каждый часовой завод может быть быстро перестроен на производство самых важных частей снарядов и торпед. Поэтому Германия может снова восстановиться и начать агрессию. Для того чтобы предотвратить агрессию, тех органов, которые намечается создать, будет недостаточно. Необходимо иметь возможность занять наиболее важные стратегические пункты с тем, чтобы Германия не могла их захватить. Такие пункты нужно занять не только в Европе, но и на Дальнем Востоке для того, чтобы Япония не смогла начать новой агрессии. Этот орган, который будет создан, должен иметь право занимать стратегически важные пункты. В случае угрозы агрессии со стороны Германии или Японии эти пункты должны быть немедленно заняты с тем, чтобы окружить Германию и Японию и подавить их. Хорошо было бы принять решение о том, чтобы та организация, которая будет создана, имела право занимать важные в стратегическом отношении пункты. Сталин говорит, что таковы его соображения.
Сталин. Хорошо.
Бирнс. Я хочу подчеркнуть, что мы решили передать вопрос о внутренних водных путях на рассмотрение Совета министров иностранных дел. Таким образом, мы имеем по данному вопросу соглашение. Имеем ли мы право огласить решение по этому вопросу? Если это не будет включено в коммюнике, а только в протокол, то можем ли мы официально поставить этот вопрос перед тем же Советом министров иностранных дел?
(Далее английская делегация доложила, что ввиду того, что американская делегация внесла изменение в редакцию пункта 3 проекта об учреждении Совета министров иностранных дел, министры согласились передать этот пункт в редакционную комиссию.
– Прекрасно. Итак, с сегодняшней ночи начинаем эксперимент.
Черчилль заявляет, что во время этой встречи военные должны обсудить положение не только на Восточном и Западном фронтах, но и на Итальянском фронте, а также вопрос о том, как лучше всего использовать наличные силы. На завтра он, Черчилль, предлагает назначить заседание по политическим вопросам, а именно о будущем Германии, если у нее будет какое-либо будущее.
Рузвельт. Как самый молодой из присутствующих здесь глав правительств, я хотел бы позволить себе высказаться первым. Я хочу заверить членов новой семьи – собравшихся за этим столом членов настоящей конференции – в том, что мы все собрались здесь с одной целью, с целью выиграть войну как можно скорее.
Сталин. Соглашение насчет зон в Австрии имеется, но не было никакого соглашения насчет зон в Вене. Понятно, что требовалось известное время, для того чтобы осуществить это соглашение. Это соглашение теперь достигнуто, оно достигнуто вчера. Надо было договориться насчет того, какие аэродромы кому передаются. Это тоже требует времени. Соглашение по этому вопросу тоже достигнуто. От французов мы получили ответ только вчера. Теперь назначен день, когда ваши войска должны вступить в Вену и когда наши войска должны отойти. Это можно начать сегодня или завтра.
Трумэн. Речь идет только о германских инвестициях в Европе или и в других странах?
– Вы правы, – неожиданно прозвучал знакомый голос Вайсмана. – Маска более не нужна, но я хочу, чтобы при разоблачении присутствовала та далекая женщина. – С этими словами Вайсман открыл ящичек и повернул ручку.
6-XII
Когда он услышал шум открываемой двери, то перестал дышать.
– Знаю. Но ведь в жизни порой случаются очень странные вещи. Правда, Вилли?
Черчилль. Мы рассматриваем этот вопрос сейчас. Я не возражаю, если генералиссимус скажет, чего он хочет, и я согласен немедленно изучить этот вопрос.
– Станцию мы соберем здесь, а потом уже перенесем на Гуану.
Граф невольно облизнулся и почувствовал, как вспыхнул только что утоленный голод.
На раунит поднялись два марсианина. В их сопровождении делегаты покинули воздушный корабль и после короткого спуска на лифте оказались в куполообразном, сплошь застекленном зале.