В САН-ФРАНЦИСКО

– Кого ты ждешь? – удивленно спросил ее Вильфред.
Где-то в тайниках моего сердца мерцает свет. Еще неясный, слабый.
Эттли. Я предлагаю, чтобы телеграмма на английском языке была подписана президентом и генералиссимусом.
Сталин заявляет, что прежде всего он просил бы передать советской делегации документ, зачитанный Стеттиниусом, так как на слух трудно изучить содержащиеся в нем предложения. Ему, Сталину, кажется, что данный документ представляет собой комментарий к предложениям Президента.
Мойше взял с полки учебник алгебры и принялся решать задачки. В мире формул не было места чувствам. Решая задачки, он всегда успокаивался и становился таким холодным и сильным, каким и должен был оставаться всегда.
В зале вновь поднялась волна аплодисментов.
– Посмотрите на пальто! Что мне с ним делать?! – кричал перепуганный насмерть Дингвей.
– Чего?!! – с искренним непониманием воззрился на нее Курт.
Черчилль. Это вводит общественное мнение в заблуждение.
А не жениться ли на Барбаре после возвращения из Румынии? Или стоит дождаться конца войны? Или найти кого-нибудь получше Барбары?…
– Уже три минуты, как мы в полете. И если после первой минуты раунит мчался со скоростью 600 метров в секунду, то сейчас наша скорость равна уже 1800 метрам, то есть почти двум километрам в секунду. Через час мы достигнем скорости космических тел – 36 километров в секунду.
– Помилуйте, какое здоровье после концлагеря?! Тем более – у детей? – удивился Август Хофер.
Каковы же в связи с этим перспективы развития философии? Конечно, исчерпывающий ответ на этот вопрос предполагает учет всей совокупности экономических, социальных и идейных тенденций, которым принадлежит будущее. Здесь же прогноз ограничен частной производной – зависимостью философии от прогресса фуда ментальных знаний. Но и эта зависимость достаточно сложна: она включает воздействие самой философии на пути и темпы развития фундаментальных исследований. Именно в таком обратном воздействии в значительной мере состоит основание для тезиса о важной роли философии в развитии других областей жизни общества.
Камарели все больше кажется, что иностранец является какой-то загадкой во плоти, что его окутанный тайной визит – лишь вступление к необыкновенной истории, которую невозможно предугадать. Он уступает гостю, соглашается исполнить его просьбу.
– А при чем здесь прошлое? – черные глаза Эстер распахнулись в притворном изумлении. – Я говорю про настоящее. Про эту бедную славную девочку, которая так похожа на Лизе-Лотту и тоже влюблена в тебя. А ты даже не замечаешь ее переживаний! Негодяй… Я всегда была низкого мнения о тебе, Джеймс Хольмвуд!
– Солнце уже встало, – мрачно ответил другой эсэсовец, подошел к Димке и толкнул его в плечо.
Сталин. Я предлагаю сказать «и из соответствующих германских заграничных активов». А в протоколе эту формулировку можно будет уточнить.
Мировая организация, созданная в Сан-Франциско, отрицательно относится к вмешательству в дела других стран. Поэтому было бы неправильным, если бы мы приняли активное участие в разрешении этого вопроса. Это шло бы вразрез с принятым в Сан-Франциско уставом международной организации.
Машина, судя по всему, застряла прочно. Водитель и охранник даже не пытались ее вытаскивать, стояли в сторонке, тихо что-то обсуждая, и тот, который остался с Димкой в машине не выдержал и опустил стекло, стал о чем-то спрашивать.
Камарели вскочил с места, подбежал к экрану и, оглянувшись, горящими глазами посмотрел на Вайсмана. Тот с непроницаемым лицом протягивал ему радионаушники.
Сталин. Пусть пригласят представителей Польши на Совет министров иностранных дел в Лондон и заслушают их там.
Раунит пролетел расстояние в 78 миллионов километров.
19–30
Черчилль был бы очень рад, если бы Президент на предложение советской делегации дал ответ, который нельзя было бы считать отрицательным. Сам Черчилль не может выйти за пределы своих полномочий. Он хотел бы иметь время для того, чтобы обменяться мнениями о советском предложении с министром иностранных дел и военным кабинетом в Лондоне. Поэтому Черчилль просил бы извинить его за то, что он не сможет дать сразу ответ от имени британского правительства на предложение советской делегации.
Перехожу к работе Крымской конференции. Там тоже было зафиксировано два ряда решений. Первый ряд решений – гораздо больший – попал в протокол, и никто не требовал перенести его в коммюнике. Другой ряд решений – гораздо меньший – попал в коммюнике. Это были решения, определяющие нашу политику. Я предлагаю придерживаться этого хорошего правила, потому что иначе получится не коммюнике, а целый фолиант.
– Хоть я и не уверен в правильности твоих утверждений, – сказал я, однако порыв твой настолько благороден, что я не могу стоять в стороне.
Мойше щелкнул кнопкой, и яркий свет вспыхнул, ослепив на мгновение привыкшие к темноте глаза мальчишек, потом – когда глаза попривыкли, представив их взору маленький, заваленный камнями так, что оставался только узенький проход, закуток, коморочку, где, вероятно, в иные времена слуги хранили какой-нибудь подсобный инвентарь типа метел и тряпок, где теперь лежал потрепанный серый матрас, громоздились когда-то стоявшие аккуратной стопочкой, а теперь разбросанные одинаковые промасленные банки без этикеток.
Сталин. Являются ли эти дивизии дивизиями французского типа?
«Они будут немедленно консультироваться между собой о необходимых мерах по осуществлению совместной ответственности, установленной в настоящей декларации».
Лизе-Лотта растерялась от такой проницательности.
– Откуда вы знаете? – удивилась Рита.
Преследовать сбежавших мальчишек сочли неразумным.
Указала на фонарь.
– Они выпустили вампиров, я так думаю, чтобы попытаться изучить их для пользы Рейха… Может быть, приручить или заставить нападать на кого-то, вампиры ведь очень сильные и практически неуязвимы… И вас всех привезли сюда, чтобы… ну в общем, в качестве приманки.
– Каро, мой Каро, – шепчет Геда. – Вселенная огромна, однако я вижу дальние берега, слышу зов, возвещающий счастье…
Джеймс Годальминг сидел у слабенького костерка в подземелье замка Карди.
В первую же ночь Курт навестил Магду. И Магда приняла его с распростертыми объятиями. Курт пил ее кровь – а она стонала: «Возьми меня, возьми меня всю, не хочу без тебя, не хочу…»
У Гоголя в «Страшной мести» есть такая фантастическая картина. Вдруг расширился горизонт и стали видны горы, реки и города, отстоящие от зрителя на сотни и сотни верст. Нечто подобное произошло сейчас, только видны стали (не всегда отчетливо, не всегда однозначным и достоверным образом) области в миллиарды световых лет и области в миллиардные доли сантиметра и соответственно – временные интервалы в миллиарды лет и в миллиардные доли секунды.
Посмотрела в лицо солдату: он был бледен – смертельно-бледен! – глаза закатились…
Сталин отвечает, что Турцию следует пригласить, если она объявит войну Германии до конца февраля.
Вайсман посмотрел на часы:
Он весь трепетал и даже нос у него как-то вытянулся, как у пойнтера, учуявшего добычу.
Следующий вопрос повестки дня – это вопрос о Сирии и Ливане.
– Ты не веришь в мои выводы. И я знаю, что ты не разделишь и мою новую догадку.
– Я не собираюсь отказываться, – сказал Комплейн.
(Докладывая о заседании министров иностранных дел СССР, США и Великобритании 25 июля 1945 г., советская делегация сообщила следующее:
И еще больше удивили Лизе-Лотту его слова. Какой может быть выбор? Как может она отказаться от счастья быть с ним? Она лишь об этом и мечтает все время с тех пор, когда впервые вышла на его зов… А может, лишь об это она мечтала всю свою жизнь!
– Что могло вызвать уменьшение объема и массы кометы? – снова спрашивает молодой ученый.
Бриан посмотрел на Макдональда, тот – на Дингвея.
Черчилль. Я чувствую, что, пока продолжается война с Японией, немецкий торговый флот мог бы сыграть свою значительную роль в этой войне. Возможность окончить войну скорее зависит в значительной мере от торгового флота. Что касается количества людей для войск, авиации, военно-морского флота – всего этого у нас хватает. Но у нас не хватает средств для передвижения этих людей, а также для переброски материалов.
А на следующий день фашисты действительно устроили обыск в развалинах.
– Дракула убил мисс Люси Вестенра и убил радость в сердце моего отца, – продолжил Джеймс так, словно и не прерывался вовсе. – Мой отец перед смертью обратился к католицизму. Он очень мучился вопросами жизни после смерти, воссоединения любящих душ и Господнего прощения… Ведь мисс Люси, будучи вампиром, убивала детей! Мог ей проститься такой грех – или не мог? И суждено ли им было встретиться? Наша вера ответа на эти вопросы не давала… И отец тайно принял католицизм. Там он все ответы получил. Он даже смягчился как-то перед смертью. Мы с ним подружились. И его отношения с моей матерью стали как-то теплее. Хотя она очень мучилась из-за его отступничества… А для меня все это было просто слишком поздно, потому что уже была Констанс и были мальчики. Да, вы ведь не знаете: отец умер пять лет назад. И его смерть, и все, что предшествовало смерти, уже ничего не могли изменить в моей жизни… – Джеймс тяжело вздохнул и встряхнул головой, словно бы пытаясь отогнать кошмарное виденье:
Сталин спрашивает, о каких поляках идет речь: о настоящих или об эмигрантах? Настоящие поляки проживают в Польше.
Но Камарели не неопытный юнец, обманчивым блеском ложного честолюбия его не ослепишь. Его научное мышление весьма остро и целенаправлено. Да и охватить мысленным взором невидимые силы природы трудно лишь в первый раз, лишь в первый раз трудно приподнять темный полог над неизвестными закоулками мироздания, но если счастливый случай поможет разглядеть тайный шов этого полога, то его легко сорвать…
Я же очень сомневаюсь. Но все же обещал ей свою поддержку.
– В этом-то все дело! – оживившись, воскликнул Камарели.
Его звали Джеймс. Джейми. Он был не только англичанин, но – настоящий лорд! Вернее, должен был стать лордом когда-нибудь. Но при этом – он умел быть простым и милым. Почти как Аарон. Но при этом в Джеймсе не было ничего обыденного, он весь был – как из романа, как будто не человек, а книжный герой. В чем заключалась его книжность, Лизе-Лотта не могла бы сказать. Просто он казался ей совершенно необыкновенным, неотразимым, прекрасным… Любимым. Она очень, очень любила Джейми Хольмвуда. И он любил ее, во всяком случае, ей так казалось… Но кончилось все ужасно, трагически – и очень глупо. Он уехал в Англию на каникулы, по возвращению они должны были пожениться, но Джейми не вернулся и не написал, никогда, никогда больше она не получила от него ни единой весточки, а его адреса у Лизе-Лотты не было, он не хотел, чтобы она писала ему, он говорил ей, что не хочет этого, и потому она не стала искать его адрес… Хотя это было возможно… То есть, адрес был, Аарон нашел ей адрес Джейми, но поскольку он выяснил. что Джейми вовсе не умер и не прикован к постели тяжелой болезнью, а живет себе в Англии, только почему-то не пишет, – поскольку Лизе-Лотта все про Джейми узнала и могла больше не тревожиться о нем, она решила, что Джейми ее просто разлюбил (потому что он любил ее, любил, в этом она не могла ошибиться!) и сама, в свою очередь, решила его разлюбить и забыть. Конечно, ни того, ни другого не получилось. Мысль о Джейми до сих пор отзывалась в сердце сладкой болью. Он до сих пор являлся ей во сне, да так живо! Лизе-Лотта чувствовала тепло его объятий, ласку пальцев, нежность губ, шелковистость его волос, запах его кожи… Все было – как наяву. И тонкое, точеное лицо его с узким нервным ртом и странными, очень-очень светлыми глазами… Ни у кого больше не видела Лизе-Лотта таких глаз, как у Джейми Хольмвуда. И никогда больше не удалось ей испытать таких сильных чувств, как те, которые она питала к Джейми. Но Джейми бросил ее, с этим пришлось смириться. И в том же году забеременела Эстер, и Лизе-Лотте пришлось срочно выйти замуж за Аарона Фишера.
Переходим к следующему вопросу. Следующий вопрос – сообщение премьер-министра о положении в Австрии, и в частности в Вене.
Если вампиры и в самом деле боятся серебра – а мальчик успел уже в этом убедиться сам – его серебряная палка должна быть для них пострашнее, чем автомат Калашникова… Еще бы осиновым колом обзавестись, только вот некогда искать осину (если таковая вообще есть в вампирьем саду) да и колышек обтачивать нечем!
Она увела Курта из пивной.
– Я сам ничего не знаю! Что я могу им сказать? – резким, визгливым голосом – воскликнул вдруг папа. Тонкая сеть морщин, как паутина от ветра, заиграла на доселе неподвижном лице его. – Христос здесь ни при чем… Сатана губит мир, сатана! Слышишь ты? Сатана!.. Меня же оставьте в покое!
Гарри часто вспоминал Лизе-Лотту. Получив доказательство существования сверхъестественного мир, она уверовала в Бога настолько, что предпочла мучительную смерть от солнечных лучей – грешной жизни за счет чужой крови! Во всяком случае, так Гарри понимал произошедшее с нею.
– О, первая годовщина должна быть чем-то ознаменована, – отозвался Вайсман.
А мама, должно быть, осталась бы ТАМ с большим удовольствием, но почему-то не получалось так легко и красиво сойти с ума.
Вильфред подумал так, когда невольно у него перехватило дыхание при виде смутно знакомой и в то же время невероятно чужой…
– Делать что? – спросил Димка.
Бирнс. В случае, приведенном г-ном Бевином, поправка не затрагивает положения.
– Чего тебе здесь надо? Чего ты все время так на меня смотришь? Ты чего, шпионка? – обиженно спрашивал Курт. – На кого ты работаешь? На Гестапо? На СД? На русских? На англичан?
Я старался говорить очень спокойно. Геда была необычайно взволнована.
– Да, и именно это предположение кажется самым… самым разумным. И самым реалистичным. Это – официальная точка зрения нашего командования. Но вот только – зачем там этнограф? Еще врачи – худо-бедно, но понять можно… Возможно, они планируют проводить исследования для создания вирусного или химического оружия. Но этнограф? Да еще такой известный ученый, как Отто Хофер?! И распоряжение о выделении средств для экспедиции в замок Карди подписано не только Гиммлером, но и генералом Хаусхоффером.
Гарри нашарил рядом с собой фонарь, включил… И замер, буквально окаменев от ужаса.
1. Американская делегация предложила обсудить на заседании министров вопрос о водных путях сообщения. Она высказала пожелание, чтобы этот вопрос был предварительно обсужден в комиссии. Английская и советская делегации согласились с этим предложением, в результате чего была создана комиссия в следующем составе:
Сталин спрашивает: где?
Сталин. Хорошо.
Бевин. Но почему следует взять это обязательство прежде, чем мы узнаем о положении в этих странах?
– Но я ведь опираюсь не только на интуицию: возраст Обры, целый ряд ее физико-химических свойств – с одной стороны, и те признаки жизни, которые очевидны и для тебя, особенно – попытки световой сигнализации, – с другой, являются довольно веским основанием для моих предположений; они убеждают меня в том, что я не ошибаюсь.
Он был также утомлен, как и остальные, занят теми же мыслями. Они преодолели всего три отсека, и от рулевой их отделял еще изрядный отрезок пути. В первый раз Маррапер осознал, что несмотря на указанные в планах размеры, он даже приблизительно не мог оценить истинные масштабы корабля.
Трумэн. Но это не исключает возможности обсуждать и далее этот вопрос здесь.
Эта концепция – современная форма высказанной еще в античной философии идеи: «движения нет, есть только результат движения» (подобные исторические сближения демонстрируют необратимость познания: возвращение к прошлому происходит на несравненно более высоком уровне приближения к действительности). В 1949—1950 годах Я. И. Френкель высказал мысль о том, что движение частицы происходит как серия регенераций: данная частица превращается в частицу иного типа, которая в свою очередь превращается в частицу исходного типа. В конце 50-х годов была сделана попытка связать идею регенерации с идеей дискретного пространства-времени; существуют неделимые далее пространственные расстояния и временные интервалы; регенерация, передвигающая частицу в следующую пространственно-временную клетку, реализуется на расстоянии р порядка 10^-15 см, через т порядка 10^-25 сек., что дает скорость результирующего ультрамикроскопического перемещения, равную скорости света[12 - См.: Кузнецов Б. Г. Этюды об Эйнштейне. М., 1970, с. 192—216.]. Если эти регенерации-сдвиги происходят с– одной и той же вероятностью пространственных направлений, то после большого числа сдвигов частица останется вблизи того же места, ее макроскопическая скорость окажется равной нулю. Если же в пространстве существует асимметрия вероятностей, макроскопическая скорость будет различной, но не сможет превысить ультрамикроскопическую скорость – скорость света. Асимметрию можно связать с силовым полем, а противостоящую ей симметрию – с массой и объяснить последнюю воздействием Метагалактики.
Клаус Крюзер никогда не любил фотографироваться с трупами, его всегда безмерно удивляла эта странная забава, улыбаться на фоне перекошенного синего лица повешенного или расстрелянного, он предпочитал фотографироваться рядом с еще живыми. К примеру, нежно обнимать юную девушку, на глазах которой только что были убиты какие-нибудь ее родственники или молодую женщину, которая смотрит и не может оторвать взгляда на распростертого поодаль ребенка, застреленного или заколотого штыком.
Твердый холод и сырость камней, на которых лежала. Жжение в разбитых коленках и ладонях. Тупую боль в ушибленной голове. Головокружение… И невыносимое страдание души!
Молотов. Можем ли мы получить сейчас ответ на вопрос относительно передачи нам части итальянского торгового и военно-морского флота?
Я хотел бы, чтобы военная комиссия имела определенную задачу. Я предлагаю дать этой комиссии определенную директиву, в рамках которой она могла бы работать. Конечно, русские нуждаются в помощи. Я хотел бы заявить, что если речь идет о помощи нам, то мы ожидаем помощи от тех, кто должен выполнять намеченные операции, и мы ожидаем действительной помощи.
Ему было жарко, но если бы даже это не противоречило уставу, он ни за что не расстегнул мундира и не снял бы фуражку: он не мог даже чуточку приблизиться к неопрятным простоватым туземцам. Ему хотелось быть богом – и он был им.
– Великий человек, – глуповато пробормотал старик.
Конференция рассмотрела вопросы, касающиеся Польского Временного Правительства Национального Единства и западной границы Польши.
– Я люблю тебя, Вилли. Я буду ждать тебя! Знай, буду ждать!
в) Не позволять противнику снимать свои силы из Италии».
"Зайти что ли к Эльзе? – думал Вильфред, глядя в окно, – В последний раз… Такая потрясающая деваха, у-у, пальчики оближешь".