ОТ ДВЕРИ, КЛАУС

Трумэн. Как только мы убедимся, что у нас нет больше работы, мы поедем домой. (Смех). Но пока работа у нас есть,
Таков в кратких чертах тот план материальных репараций, который Советское правительство представляет на обсуждение и одобрение конференции.
– На какой наковальне можно выковать такой обруч?
– Что вы имеете в виду?
Но еще больше, чем хорошие манеры, Гели ненавидела девчонок, с которыми ей приходилось общаться. Пока мальчишки, вооружившись саблями и пистолетами, с громкими воплями носились по саду, девочки устраивали кукольные чаепития или чинно перебрасывались мячиком… Гели всегда так хотелось поучаствовать в играх мальчиков! Но она была слишком робка, чтобы попросить их об этом. Да ей никто бы и не разрешил… Никто, кроме Курта.
Сталин. Ну вот тогда Совет и пригласит в Лондон представителей польского правительства.
– Ну, конечно, еще в детстве… – словно не расслышав вопроса, пробормотал Джеймс. – А я, знаете ли, не решался взять эту книгу в руки до шестнадцати лет. Сейчас вы поймете, почему… Когда вы в двенадцать лет читали «Дракулу», вряд ли вы подозревали, что все написанное там – правда? Иначе вам стало бы по-настоящему страшно…
Трумэн. У каждой из наших делегаций имеются специальные представители по вопросам печати, и их дело защищать нас от претензий корреспондентов. Пусть они занимаются своим делом. Можно поручить им переговорить с журналистами.
Ворошилов говорит, что из доклада генерала Маршалла он понял, что американцы считают операцию «Оверлорд» основной операцией, и спрашивает, считает ли генерал Брук, как глава Британского генерального штаба, эту операцию также главной операцией и не считает ли он, что эту операцию можно было бы заменить какой-либо другой операцией в районе Средиземного моря или где-либо в другом месте.
До определенного момента.
Сталин. Русская делегация благодарит г-на Черчилля за информацию и снимает свое предложение.
– Спасибо, милый Курт. Но, кажется, пока меня никто не собирается обижать, – рассеянно улыбнулась Лизе-Лотта.
– Нет. Там еще девчонка одна – тоже из СССР. А одна вообще из Франции. И чех есть. А поляков всего двое.
Курт не потерял ни память, ни разум. Лизе-Лотте даже казалось, что он по-прежнему ее любит. Но перенесенные в момент второй инициации муки оставили на его лице неизгладимую печать… Казалось, он стал старше, хотя обычно, становясь вампирами, люди выглядят моложе, чем были при жизни! Однако красота его ничуть не пострадала. Даже напротив – в нем появился какой-то свет, какая-то утонченность, которых не было при жизни.
Но для того, чтобы все это сформировалось и уложилось в мозгу, нужна была хотя бы минутка. А вот минутки-то у Гели и не было. Потому что паника захватила ее, захлестнула обжигающей волной, и вырвалась изнутри диким криком…
– А что мы будем делать с кораблем, когда его захватим? – поинтересовался Фермор тоном, явно рассчитанным на то, чтобы погасить чрезмерный энтузиазм Маррапера.
– Но теперь она уже не чиста! – хрипло рассмеялась Магда.
Она говорила… говорила… а Димка смотрел на нее и кивал.
Сталин. В США, в Норвегии, в Швейцарии, в Швеции, в Аргентине (общий смех) и т. д. – это все ваше.
Сталин. Этот вопрос надо обдумать.
Эстер подошла и села рядом.
В чем отличие философии от того, что иногда называют меганаукой или «большой наукой» (имеются в виду наиболее фундаментальные научные исследования)? И в чем связь между ними, в частности каково воздействие меганауки на развитие философии?
Она лежала в гробу, куда ее положил возлюбленный. Лежала послушно, терпеливо. Иногда спала – но без снов. Но большую часть времени просто ждала. Ждала, когда замки на гробу щелкнут и любимый выпустит ее ненадолго, чтобы покормить и приласкать. Все ее существование сосредоточилось теперь на трех явлениях: темнота ожидания, сияние его лица во тьме – и горячая, сытная сладость крови. Лежа в гробу, она замерзала. Но, напившись крови, согревалась и начинала радоваться жизни. Тогда возлюбленный обнимал и целовал ее, и ласкал, и шептал всякие чудесные слова… Вроде того – как стала она красива и как жаль, что теперь она не сможет увидеть себя в зеркале. Или – как он боялся потерять ее, когда безумный доктор чуть было ее не разрезал, и какое счастье, что его все-таки удалось остановить. Лизе-Лотта не знала, кто такой этот безумный доктор, но страшилась его, льнула к возлюбленному. А он говорил, что она может называть его «Раду», так его назвали когда-то, когда он был человеком, хотя теперь его называют «Хозяин» или «Граф»… Но она может называть его «Раду», ему это будет даже приятно, потому что он любит ее, он наконец-то снова любит, и ее он не потеряет так глупо, как потерял Эужению или Кончиту.
Она начала бояться давно, еще в детстве… И не прекращала бояться ни на миг. Вся ее жизнь была непрекращающимся страхом!
Магду очень насмешила общая ванная комната, в которой стояла дубовая ванная, а воду надо было накачивать с помощью насоса, и то шла только холодная – горячую нужно было кипятить на кухне и таскать ведрами.
Сталин. Из печати, например, известно, что г-н Иден, выступая в английском парламенте, заявил, что Италия потеряла навсегда свои колонии. Кто это решил? Если Италия потеряла, то кто их нашел? (Смех). Это очень интересный вопрос.
19-7
В кабинет входит невысокий худощавый человек. Серый френч плотно облегает его маленькую фигуру. Почти половину лица закрывают черные очки.
"Скорее, товарищ Сталин, – тихонько шептал Димка, прижавшись носом к жалкому пучку соломы, – пожалуйста, скорее спаси нас!"
Его согревает горячее дыхание женщины, но в сердце маячит черная тень. И тень эта вопрошает: "Для кого, для кого горят эти глаза?"
Димка удивленно посмотрел на него, напрягшегося, как-то странно вытянувшегося и забывшего закрыть рот, потом проследил за остекленевшим взглядом мальчишки и сам застыл в ужасе.
Что касается предложенного советской делегацией нового пункта 19, то государственный секретарь США заявил о неприемлемости этого пункта для США. Советская делегация предложила альтернативный проект пункта 19-го, согласно которому утвержденный Контрольным советом экспорт из Германии для покрытия импорта должен выполняться в первую очередь по сравнению со всеми другими поставками. Во всех других случаях приоритет предоставляется репарациям. Соглашение не было достигнуто, и было решено передать этот вопрос на разрешение глав трех правительств.
– О, зачем так спешить! – с оттенком неудовольствия ответил Вайсман. Меня беспокоит теперь совершенно другая загадка. Если вы не протестуете, я расскажу о ней в Тбилиси.
– Четыре часа мы ждем вас, ваше святейшество! Именем вашим в Риме был созван всемирный церковный собор, чтобы обсудить, как быть церкви перед концом света. И вот, отцы церкви, объятые страхом и смятением, ждут вашего животворящего слова, ждут, когда, сообщите вы волю господа нашего Иисуса Христа…
– Прочь! Пошли прочь!
Позиция британского правительства в этом вопросе одинакова с позицией правительства США.
Я предлагаю: пусть министры иностранных дел поговорят о том, нельзя ли придумать другую, более мягкую и эластичную форму для того, чтобы дать понять, что великие державы не поддерживают режима Франко.
Я не знаю, что думают сами испанцы, но мне кажется, что одни думают так, другие иначе, я уверен, что многие испанцы хотели бы освободиться от Франко, но без нажима извне. Я не вижу, чем могли бы заниматься министры иностранных дел по этому вопросу. Мне кажется, что это доставило бы им много очень трудной работы, а обсуждение этого вопроса оказалось бы бесполезным.
Черчилль. Я могу сказать, что не более 2 или 3 дивизий потребовалось бы для того, чтобы занять острова вдоль западного побережья Турции с тем, чтобы суда со снабжением могли идти в Турцию, а также для того, чтобы открыть путь в Черное море. Но первое, что мы сделаем, – это отправка туркам 20 авиаэскадрилий и нескольких полков противовоздушной обороны, что можно сделать без ущерба для других операций.
Лизе-Лотту хорошо охраняли. Сиделка каждое утро клялась, что за ночь ни разу не сомкнула глаз. Ну, ладно – сиделка, могла и заснуть. Но охрана, которую доктор Гисслер выставил у дверей?!! Двое солдат СС, сменявшиеся три раза за ночь. Все отвечают одно: ничего не видели, ничего не слышали… И, естественно, не спали.
– Странное явление! – удивился Макдональд.
1. Польский вопрос – ликвидация лондонского правительства и выполнение Ялтинского соглашения.
Они стояли на посту у покоев генерала Хофера, Герберт с одной стороны от двери, Клаус – с другой. Однажды Герберт обернулся и увидел, что Крюзера не посту уже нет. Позвал его, но ответа не получил.
Собрание постановляет направить к папе делегацию.
Этот круг охватывает классический рационализм, атомистику XVII века, учение Спинозы. Мы знаем, что ход античной мысли состоял в поиске субстанции, объясняющей многообразие мира. До известной степени аналогичной этому была эволюция проблемы субстанции в эпоху Возрождения и в XVII веке. Декарт ограничил физику протяженной субстанцией, которой он приписал движение как присущее ей состояние, не требующее внешних воздействий. Гассенди вернулся к идеям Декарта, но уже на новой основе, с обобщением большого круга фактов, объясняя многообразие мира, как и античная атомистика, разграничением качественно неразличимых частиц и пустого пространства. Спиноза попытался ввести гетерогенность, структуру в само определение субстанции, отождествив бытие в целом – производящую природу (natura naturans) с дифференцированной, составленной из модусов, произведенной природой (natura naturata). Конечно, это достаточно далеко от отождествления творящей и изменяющей мир субстанции Гераклита с персонифицированным временем, огнем.
Сталин. Затруднения были раньше, теперь их нет. Нам очень трудно присоединиться к этой резолюции в настоящем ее виде. Мы не хотим к ней присоединяться.
Магда ответила ему нежнейшей улыбкой.
Сталин. А я боюсь того, что такое решение не даст серьезных результатов. Дело не в том, что немцев прямо берут и выгоняют из этих стран. Не так просто обстоит дело. Но их ставят в такое положение, при котором им лучше уйти из этих районов. Формально чехи и поляки могут сказать, что нет запрещения немцам жить там, но на деле немцы ставятся в такое положение, при котором жить им там становится невозможно. Я боюсь, что, если мы примем такое решение, оно не даст сколько-нибудь серьезных результатов.
Иден отвечает, что страны могут говорить, спорить, но решение не может быть принято без согласия трех главных держав.
Она кивала и улыбалась сквозь слезы, и действительно верила почему-то, что он вернется к ней.
– Да, высвобожденная атомная энергия будет мотором Земли. Нам понадобится энергия всего-навсего семнадцати килограммов урана.
Научный центр XX века – это большой город (его по традиции еще называют городком), где тысячи людей трудятся, чтобы найти новый элемент периодической таблицы или новую элементарную частицу.
Сталин. Но в первом абзаце сказано, что дипломатические отношения можно восстановить лишь после заключения мирных договоров, а в третьем абзаце сказано по-другому. Получается противоречие.
– И все вы во имя Господа отправитесь со мной в Джунгли, даже если бы мне пришлось тащить туда ваши трупы. Вы болваны, сами плюющие в свои дурацкие рожи, кретины бестолковые, вы даже себе отчета не отдаете в том, что не заслуживаете даже взгляда хотя бы на самих себя, не говоря уже обо мне. Берите свое барахло и пошли, иначе я сейчас крикну стражников.
Вслед за ним на кафедру поднялся отец Бенедикт, почтенный прелат, и начал проповедь:
– Инженер Каро передает вам привет и просит через час пожаловать к нему на обед.
Священник лишь какое-то мгновение казался растерянным.
«1. Прием в члены Организации Объединенных Наций открыт для всех других миролюбивых государств, которые примут на себя содержащиеся в настоящем Уставе обязательства и которые, по мнению Организации, могут и желают эти обязательства выполнять.
, где Е – энергия покоящейся массы вещества в эргах, m-масса вещества в граммах, а с = 3.1010 см/сек.При соединении вещества с «антивеществом» (протон + антипротон, электрон + позитрон) выделяется (высвечиваегся) энергия аннигиляции, равная 2 mс2 с одновременным полным переходом массы взаимодействующих частиц в ее энергетический эквивалент.] – вновь подхватил его мысль иностранец, – о взаимозависимости массы и движения…
Гарри вспомнил слова Джеймса, произнесенные совсем недавно… Когда?… Вчера?… Несколько часов назад?… «А знаете, сколько на человеческом теле мест, где крупные сосуды вплотную подходят к коже?»
Магда ответила ему надменной улыбкой.
В зале вновь раздался гром аплодисментов. А когда на трибуне появился одетый в необычное платье сверкающий глазами Каро, делегаты конгресса были поражены.
Советская делегация заявила о своем согласии на «линию Керзона» с отклонениями от нее в некоторых районах в пользу Польши.[47 - Там же. С. 100.]
Гели разрыдалась – привычно, в голос! – и замолчала, испугавшись покатившегося по подземелью эха. Но слезы рвались изнутри, сдержать их она была не в силах, и тогда принялась плакать – тихо, совсем тихо, давясь слезами, поскуливая, как щеночек.
Сталин. Хорошо, давайте передадим завтра.
Стеттиниус заявляет, что было принято решение ввести в действие соглашение Тито – Шубашич до окончания Крымской конференции, невзирая ни на какие «фантазии короля Петра».
Несмотря на карие глаза и темные волосы, она никогда не была похожа на еврейку. Правда, встречались евреи, совершенно не похожие на евреев… И все-таки, наверное, если бы к воротам подошла такая, как Эстер, охранники повели бы себя не в пример грубее. А сейчас один из них, погладив насторожившуюся овчарку, лениво сказал Лизе-Лотте:
Отец понимающе закивал.
Об этом знали все.
Трумэн. Нет, спасибо. (Смех.)
А может быть, даже молодоженами.
Димка крепко сжал кулаки, чтобы не позволить ужасу захватить себя и выплеснуться наружу – он слишком хорошо знал, чем это оканчивается обычно. Он пытался думать, но мысли скакали в голове как шарики для пинг-понга, да и что он мог бы придумать? Как повлиять на свою судьбу? Разве хоть раз у него это получалось?…
– К чему? Ведь нужда в торможении Земли уже отпала? – недовольно возразил Макдональд.
– Возьмите меня за руку. Выпустите чемодан!
– О чем вы задумались?
Сталин. На Балтийском море взяты только подводные лодки, но это абсолютно негодный, разбитый подводный флот. Но если имеется желание осмотреть его, то можно предоставить эту возможность в любое время.
– Знаешь, я так устала! – прошептала она.
Кошмар в образе красномордого эсэсовца Манфреда, появившегося в лагере в конце января.
Но все равно почему-то Гарри беспокоил мать больше, чем Луиза.
Доктор Гисслер сам руководил операцией, впрочем, и все прибывшие с ним, присутствовали тоже и держались торжественно, как при важном мероприятии, жадно следили за работой солдат, как будто боялись упустить что-то важное.
– Мы беззащитны перед этими тварями! – рычал он, мечась по казарме, – И никто не защитит нас от них, кроме нас самих! Плевал я на приказы, пора покончить с упырями, пока они не покончили с нами! Надо найти их гробы и поотрубать, к черту, всем головы! Кто со мной?
Он был сентиментален.
Сталин. А какая разница?
– Расчет точен, но окно все же может не распахнуться, – проговорил он тихо.
Черчилль. Это предложение совершенно неприемлемо для британского правительства. Вчера я указал целый ряд причин, почему это предложение неприемлемо. Это не пойдет на благо Польши – иметь такую территорию. Это поведет к подрыву экономического положения Германии и возложит чрезвычайное бремя на оккупирующие державы в отношении снабжения западной части Германии продовольствием и топливом. У нас имеются, кроме того, некоторые сомнения морального порядка относительно желательности такого большого перемещения населения. Мы в принципе согласны на перемещение, но в той же пропорции, в которой будет перемещено население с востока от линии Керзона. Когда же речь идет о перемещении 8 или 9 миллионов людей, то мы считаем это неправильным. Сведения по этому вопросу очень разноречивы. По нашим данным, там имеется 8 или 9 миллионов людей; по советским данным, все эти люди оттуда ушли. Нам кажется, что, пока эти сведения не проверены, мы можем придерживаться своих цифр. Пока мы не имели возможности проверить, что там происходит в действительности. Я мог бы привести и другие причины, но не хочу утруждать конференцию.
в пехоте – более чем двойное (до 180 сд),
Сталин. Это целая рота. Кто их сюда пропустил?
Ей и в голову не пришло бы, что ее могут прямо так вот спросить об этом!
Черчилль. Г-н Иден говорил мне, что если мы дойдем до танжерского вопроса, то мы сможем достигнуть только временного соглашения из-за отсутствия французов.
Маршалл отвечает, что он этого не знает, но приблизительно на три пехотные дивизии будет одна танковая, то есть на 35 дивизий будет около 10–12 танковых дивизий.
– О чем вы задумались?